Кремлевский синдром

Как ты хочешь заставить работать остальных?

– Не нужно изобретать велосипед. Есть американская модель, надо ее перенести в Россию. Американцы помогут.

– И статую Свободы в Кремле поставишь?

– Возможно. В стране рабов статуя Свободы всегда к месту.

– Твои американцы тоже рабы? Что-то новенькое.

– Да, рабы. Они изобрели великую систему. Ни лагерей, ни репрессий, а все пашут. Народ живет в кредит. Дай мужику дом, машину, в придачу мечту стать миллионером – и он твой раб. Не захочет работать – все у него отнимешь, и еще посадишь в тюрьму.

Будет пахать до старости как миленький. А кредит еще и на детей перейдет. Они не успели родиться, а уже рабы. Что ты пьешь? – Яша взял из ее рук бокал и сделал глоток: – Дрань.

– А мне нравится.

– Нравится, травись.

– Ты добрый, – она допила свой бокал и задумалась.

– Чего затихла?

– Перевариваю. Не будут русские брать американскую модель. У нас американцев не любят.

– Грузины тоже не любили, а теперь правительство этого гордого народа получает зарплату у штабников.

И не из рук Конгресса, а из кассы американской религиозной секты. И им не стыдно. Я уж не говорю об Украине с их оранжевой революцией. Все зависит от количества бабок, влитых в нужное время и в нужном месте. Я там тоже поучаствовал, все же родина…

– Ты родился на Украине?!

– Да, на западе.

– У меня в Киеве подруга живет. Вот где теперь настоящий бардак.

– Нет хозяина. Хохлы думают об одном – кому достанется отсосать от российской газовой трубы. Кто у власти, у того гешефт.

Они и делят. Хохлы еще хуже фоник. Холопы, но с самомнением. Шестьдесят миллионов, а своей государственности не имели никогда. Ничего, я и их построю, у меня в Хохляндии большие бабки крутятся, – Яша вдруг расхохотался. Вся его туша начала сотрясаться от этого странного хохота. Алла вздрогнула и отодвинулась на край постели:

– Чего ржешь?

Он не мог ответить. Из заплывших глазок текли слезы. Так же внезапно успокоился:

– Чего я ржу, спрашиваешь? Над собой. С блядью затеял политбеседу.

Алла улыбнулась:

– С тебя две штуки баксов.

– Дорогая ты, сучка, но я подумаю. Что-то в тебе есть.

– Что же во мне есть?

Он притянул ее к себе и бросил на постель:

– Пока не понял. Но Эдику вынесу за тебя благодарность. Угодил мне Ярцев.

– В тебе тоже что-то есть, – усмехнулась Алла, оправляя прическу: – И я даже знаю – что.

– Что же? – живо заинтересовался Фирман. Ничто на свете не волновало его так, как собственная персона.