Кремлевский синдром

Себя ты тоже не обижал, – поморщился олигарх. – Можно ближе к делу.

– Случайно узнал, что Катонтов выписал ордер на мой арест. Спаси! У меня молодая жена. Я не могу в тюрьму.

Фирман помнил – фамилия Катонтов принадлежит прокурору Тюменской области. Он вообще помнил фамилии всех людей, хоть раз произнесенные в его присутствии.

– Что шьют?

– Не знаю. Боюсь, пронюхали про нашу фирму на Кипре. Я туда недавно посылал помощника. На обратном пути в Москве его арестовали.

– Когда?

– Три дня назад.

– Придурок, тогда и надо было кипиш поднимать.

– Виноват, думал, обойдется. Мало ли что Сеня натворил. Он выпить не дурак. Мог в отеле дебош устроить.

– Поц моржовый, если у человека в кармане больше десяти штук баксов, за дебош его не арестуют. Наших ментов не знаешь? А у твоего Сени их гораздо больше. – Яша молча протянул пухлую ладонь Эдику, секретарь так же молча вложил в нее свой мобильник. Хозяин грузно поднялся и, набирая на ходу номер, удалился в глубины дома.

Мальгасов продолжал пребывать на коленях, но при появлении Элиот, кряхтя, выпрямился, взял со стола оставленное Яшей полотенце и обтер лоб. Мулатка с каменным лицом унесла остатки посуды. Мальгасов дождался, пока она скроется из виду.

– Мне страшно, – сказал он Эдику. Тот развел руками, словно речь шла о курсе доллара. Гость из Тюмени не мог остановиться: – Понимаешь, Лера вышла за меня еще на втором курсе института, никогда не работала и привыкла ни в чем не нуждаться. Она ведь совсем молоденькая.

Ты же знаешь, я недавно развелся и женился снова. – Ярцев со слов хозяина знал, что «старый козел Мальгасов» не устоял перед чарами молоденькой польки и, оставив сорокасемилетнюю супругу, женился на девочке девятнадцати лет, хотя детей своих любил безумно и оставленной семье помогает по полной программе. Поняв по жесту Ярцева, что тот в курсе его личной жизни, Мальгасов продолжил: – Старший Костя неделю назад вернулся из армии и еще не работает, а младшему Коле только четырнадцать. Что с ними будет?!

– Проживут на сбережения, – ответил Эдик, и в тоне секретаря впервые промелькнуло что-то вроде сочувствия. Ему показалось странным, что губернатор отпустил родного сына в армию.

– А если конфискация? – продолжал жаловаться Мальгасов.

– У вас и за кордоном что-нибудь имеется. Вы же тертый мужик, в одну корзину яйца класть не станете.

Мальгасов криво усмехнулся:

– Вот и квась бабки после этого.