Детство без Интернета

– Ирка, на…, – и один из пацанов протянул рыжей девчонке маленькую клеточку, искусно сплетённую из тоненьких, гибких веточек, где нахохлившись сидела пёстрая птичка.

– Ой, Нина, – обрадованно закричала Ира, обращаясь к подруге, – смотри…! Клёст… Ой, какой он красивенький… Ути какой…, – заворковала Ирка, плотно придвинув лицо к клетке.

– На тебе ещё и шишек, кормить будешь…, – важно и довольный радостью подруги протянул пацан целую охапку еловых шишек, тут же поделившись будущим, – дядя Лёша белку пообещал привезти…

Остальные тоже были не без лесных гостинцев и каждый хвастал чем-нибудь.

А Вовка солидно разъяснил мне: – Скоро кедровые орехи поспеют, вот это будет да…

Потом и я сам, в компании пацанов, прорывался в момент прибытия эшелона с заключёнными из леса. И это была увлекательная игра – между нами и солдатами. Да и заключённым это было в радость. Ведь там сидели не только отпетые урки и уголовники, но и очень много простых русских мужиков попавшие на нары или случайно, или по пьянке, а то и по дурости и мелкой краже.

Оторванные от семей, скучая по детям, они свою тоску выливали на нас и с удовольствием дарили нам мелкие подарки с лесу или, сделанные ими в редкие минуты отдыха, милые, занятные безделушки.

Хоть солдаты и ругали, и гоняли нас, но в тоже время зорко смотрели, какими путями мы миновали их охрану и в следующий раз перекрывали и эти лазейки, возможные пути побега уголовников. А мы находили новые дырки в их охране и снова прорывались к своим знакомым дядям.

И ведь нас никто из заключённых не обижал, даже самые отпетые блатные. Наоборот, увидев нас, у них теплели глаза и может что-то там, в их покрытых корыстью душах и шевелилось тенями добро.

В течение недели перезнакомился со всеми пацанами в посёлке. В том числе и со старшаками, которые с осени начинали уезжать учиться на Бубыл в восьмилетку и благосклонно был принят в коллектив детей посёлка, полностью погрузившись в новую жизнь.

Вскоре к нам на постоянное жительство приехал дед. Посмотрел на нашу разнокалиберную казённую мебель, собранную в посёлке «с бору по сосенке…».

Сокрушённо поохал, поахал. А что тут поделать, это даже я соображал, проделав совсем недавно такой далёкий путь. С мебелью тогда было хреновато, да ещё в такой глуши, как наша. До ближайшей железнодорожной станции Соликамск 250 километров. Там-то и можно было что-то купить. Но потом всё это – мебель, надо везти на машине по разбитой в хлам дороге 150 км до районного центра Чердынь.