Убить Марата. Дело Марии Шарлотты Корде

Или вы не слышали общего сбора, гражданка? С минуты на минуту ожидается прибытие из Кана бригадного генерала Пюиззе, который возглавит наши войска. Уже прискакал его вестовой…

Мария обеспокоилась:

– А далеко ли до этого луга?

– Вы не знаете Авиронского луга? Разве вы не здешняя?

– Нет. Я еду из Кана.

– Это на том берегу Итона. Полчаса ходьбы.

– Полчаса… – повторила она упавшим голосом. – Пожалуй, это слишком далеко.

В самом деле, ходить так далеко было неразумно. Через полчаса дилижанс тронется в путь, и добро ещё, если кто-нибудь догадается сгрузить её саквояж ввиду отсутствия хозяйки.

А то ведь, не ровён час, так и уедут вместе с её вещами! Поэтому опаздывать никак нельзя. Да, неплохо было бы встретить здесь Бугона и перемолвится с ним парою слов. Но, видимо, не судьба…

Мария сделала несколько шагов в обратную сторону, но вдруг остановилась и вернулась к охранникам.

– Не сочтите за труд, добрые граждане, передать Бугону мои слова.

– Что передать? – пытливо вопросили гвардейцы, мгновенно сообразившие, что здесь вступают в силу сердечные чувства.

Она помедлила пару секунд: стоит ли говорить? А впрочем, терять ей нечего.

– Передайте ему, что я прошу у него прощения. Пусть не обижается на меня и не сокрушается: с Барбару у меня ничего не было. Ровным счётом ничего. Так и скажите.

Гвардейцы усмехнулись:

– Так и сказать?

– И ещё скажите. Я хочу, чтобы он был счастлив. Передайте ему, что я желаю ему счастливой женитьбы.

Пусть его суженая будет достойной его. А меня пусть простит. Я питаю к нему самые нежные чувства, но… – следующие слова Мария произнесла с расстановкой: – Но не предназначена стать его женой. Я предназначена исполнить дело, которое освободит нашу Отчизну от пут тирании. И это дело смертельно опасное.

Охранники были весьма заинтригованы. Не каждый день доводится слышать такое.

– Кто вы?

– Это не важно. Передадите Бугону то, что я сказала?

– Передадим. Но назовитесь, как вас зовут?

– Он знает, – молвила Мария.

И удалилась так же стремительно, как и появилась.

Из «Воспоминаний о нормандском восстании 1793 г.» Фредерика Вольтье

Он (Бугон) был генеральным секретарём департамента с 1791 г., и стал, как я уже говорил, генеральным прокурором-синдиком в конце следующего года, после убийства м-е Байё. Это был искренний молодой человек, полный дарований и деятельности, дородный, с развитым и крепким умом.