Эпизоды на фоне СССР 1936—58 гг. Книга 3. Часть 3—2

У меня ещё теплилась бредовая надежда, что девушка пройдёт мимо, но – нет! Она повернула налево, шмыгнула в двери и двинулась к гардеробу с восклицанием: – Хеллоу! Отец!

Вы понимаете, что мне легче было бы взойти на эшафот или пойти сдавать сопромат с электродинамикой, чем войти в зал ресторана. Моя ведущая ничего подобного не испытывала. Но и за меня кто-то молился.

Бросив предсмертный взгляд в пространство зала, я увидел массу, улыбающихся мне, физиономий представителей всех курсов нашего института.

Это было спасение. Стоило подойти к ближайшему столику, провести рукой по горлу и назвать число 100, как я уже догонял Леокадию, и, кроме намерения полюбить, имел на 100 рублей больше, чем перед тем. Вот она – комсомольская выручка.

Мы расположились недалеко от эстрады, на которой уже рассаживался квартет музыкантов. Вы, вероятно, знаете, как быстро обслуживают посетителей в тульских ресторанах. Тем не менее, официант явился. Леокадия небрежно бросила:

– Полусухого, граммов 300 «Весны», ромштекс и кофе с ликёром.

Вольдемар, Вам – что-нибудь закусить?

– О, не волнуйтесь, дорогая! Я сыт. Буду только пить…

– Тогда – пока всё.

– Полусухого – со льдом? – Уточнил просвещённый официант.

– Йес! – Ответствовала Леокадия.

Из этого диалога я узнал, что может быть не только сухое (например, сухой паёк). Но и нечто полусухое, изготовленное или подаваемое с участием льда. Пока официант оправдывал тульскую расторопность, Леокадия занялась мною:

– У одной женщины было трое сыновей, почти одногодков, и всех их звали Иванами.

Приходит к ней соседка и спрашивает, как она их различает? Что та ответила, как Вы думает?

– ?

– А та ей отвечает: «Да по отчеству и различаю!» Каково? – Леокадия захохотала .звонко и заразительно.

– Это, наверное, сочинил какой-нибудь реалист с порнографическим уклоном… – Предположил я.

– Какой там «реалист», это я сама придумала!

Я вынужден был отметить в уме, что Леокадия, кроме всех других достоинств, обладает ещё и даром сочинителя баек.

Грянул квартет и появился официант с подносом. В ведёрке покоилась бутылка 0,75 л. Абрау Дюрсо (если б я не был честным человеком, то поклялся бы, что лёд тоже был). Лекадия оживилась, когда сосуды были наполнены драгоценной влагой:

– Выпьем за знакомство и за то, чтобы мой Вольдемар повеселел.

Я, как марионетка, глупо улыбнулся и пригубил шампанское.