Вариант сублимации Книга 1

Едва дождавшись конца светового дня, дядя Вася бегом поставил бульдозер под навес строительной площадки, забрал пакет, свистнул охране, втиснулся кое-как в свою неубиваемую «копейку» и, с вожделением поглядывая на пакет на соседнем сиденье, помчался в «жигулёнке» домой, не заезжая в гараж.

Подъехав в сумерках к дому и оставив машину во дворе, он поднялся к себе, положил свёрток на кухонный диван, а сам полез в душ. Покончив со смыванием рабочей грязи и пота, достал из пакета ящик, оттуда – мешочек, из него – диск, протёр осторожно салфеткой и оставил пока, прислонив к ящику.

Потом перекусил яичницей на помидорах с колбасой, попил чайку и одновременно, дрожащими от волнения пальцами громадной пятерни с трудовыми мозолями, вставил диск в дисковод своего ноутбука.

Уже беглое знакомство с содержанием задержало не только внимание бригадира, но, пожалуй, остановило бы и его бульдозер, несмотря на железный лозунг.

Комдив отказался от хоккея по телевидению в придачу с пивом, и озадаченно приступил к чтению.

Текст на диске сохранился, несмотря на мышиное варварство и происки времени.

Дядя Вася читал до первых петухов, увлекаясь и удивляясь. Иногда всё-таки прикладывался – из-за пересыхающей гортани – к баклажке с пивом.

Чуть не опоздал на работу.

Учитывая содержание прочитанного, пытался было после поискать возможных хозяев найденного «клада», но, как говорится, – «иных уж нет, а те далече».

Дело печальное и обычное: старшие поумирали (может они и были теми хозяевами или даже авторами текста на диске), а молодёжь поразъехалась – домик был забыт, как старый слуга Фирс в «Вишневым саде» Чехова, а о ящике, может быть, «наследники» и не подозревали.

Вспомнив, очевидно, о моих «Рассуждизмах и пароксизмах», которые обретались в домашней библиотеке – горизонтально на ряде заслуженной беллетристики, Василий Иванович, зайдя по-соседски в гости, предложил воспользоваться случайностью для публикации – как в своё время Максим Максимыч в «Герое нашего времени»…

Приняв с интересом это «рационализаторское предложение», совместно с его инициатором придумали название, в первоисточнике изменили имена и некоторые ситуации, что-то удалили, кое-что добавили и т.

д. Таким образом, вещь приобрела отдельную от оригинала не авторизованную самостоятельность, оставаясь, однако, в прежнем русле повествования.