Жатва – IX. Антиквар и живописец

Там же она пишет и о наших семейных проблемах:

«Теперь о нас. У Илюхи плохо со здоровьем. Лечиться негде, да и с диагнозом не совсем ясно. То есть как тогда ставили неврастению и двигательный невроз, так и осталось. Никто всерьёз им не занимается, лечиться не у кого. Последние три месяца он три раза брал больничный у невропатолога, так было плохо, но она только даёт ему освобождение. 8 декабря мы идём в Бехтеревку на консультацию, но в принципе я ничего от этого хорошего не жду. Сама знаешь, какое там слабое сейчас отделение.

Он очень устаёт, страдает бессонницей, а также бывают приступы двигательного невроза, а это очень страшно. Я научилась их ему снимать, но не всегда я бываю рядом, да это и не лечение. А кроме того ведь лечить надо причину, а где её искать и как в наших условиях? Безрадостно…

С работой всё пока по-прежнему неважно. Кажется, я писала уже, что наш прежний кооператив распался из-за войны между М. и Ю.. Ю. с тремя киосками влился в другой кооператив. Ю. – зам председателя. Пока работа с торговлей не ладится, очень маленькая выручка из-за многих причин.

Соответствующая и зарплата, хотя по времени работаем немало, да зимой это и не очень приятно в наших киосках. Но в общем и целом я не жалею, что ушла с прежней работы, и опять-таки ещё раз благодарю Борю, что он устроил нас к Ю.. Отношения с Ю., как «работника» с «хозяином» (но не как в Америке, а как в России), и доходы распределяются соответственно, исходя из этих отношений. Поэтому и денег мало. Но в общем и целом к Ю. претензий нет.

Ты пишешь, что не поняла, что я хотела предпринять. Я хотела завести своё дело. Но, во-первых, имеются препятствия, не от меня зависящие (мафиози не дремлют), а во-вторых, из-за домашней обстановки я сейчас не «рву когти». Отношения с Борей прежние, я ничего не могу забыть, хотя, конечно, не такие, как год назад. В результате этого дикого года он не выполнил работу для подтверждения в ВАКе звания доцента, и ему уменьшили и без того маленькую зарплату (сейчас получает как ассистент, хотя числится доцентом)».

Это из письма 1988 года, то же и год спустя:

«Пишу тебе в своей конуре-ларьке. Идёт дождь, и очень тошно. Тошно, конечно же, не от дождя. У меня уже всё перепуталось в голове и в этой жизни, и я не помню, о каких событиях я тебе писала, а о каких нет. Глобальных перемен у меня дома нет. Боря работает там же в институте. Со студентами ему нравится работать, но кафедра – „гадюжник“. Продвижения по служебной лестнице нет никакого.