Призрак с Вороньего холма. Исповедь шлюхи

Но застал ты меня чудом. В семь утра я улетаю.

– Куда, если не секрет? Не к нам в Бирюзовск?

– Нет, в Америку.

– Прекрасно! – Обрадовался Голенев: – У меня к тебе огромная просьба.

– Слушаю.

– Мне нужно послать одно письмо из Америки в Россию. Что-то вроде розыгрыша. Помоги.

– Нет ничего проще. Пиши телефон моего компаньона в Нью-Йорке. Я буду три дня безвылазно в его офисе. Перекинь мне текст, а я отправлю.

– Текст я высылать не буду. Я его вложу здесь. Пришли мне пустой запечатанный конверт и на нем обратный адрес на имя Геннадия Кащеева.

– Повтори фамилию. – Попросил чех.

Голенев повторил, пояснив, что имя Геннадий пишется с двумя буквами «н».

– Нет проблем, диктуй куда посылать.

Голенев продиктовал адрес кооператива Маки.

– Записал.

– Только, пожалуйста, не затягивай.

– Завтра же вышлю. – Пообещал Новатный.

– Спасибо. И будь добр, никому не говори об этом.

– Не волнуйся, конспиратор. Как дела в Бирюзовске?

– Пока тихо. Ребята ремонтируют оборудование после сезона, а я смотался на родину.

– Удачи, и привет Тоне. – В трубке помолчали. – Ты меня слышишь? – Заволновался Иржи.

– Слышу. Тони больше нет. Ее убили.

– Во время переворота?

– Раньше. Ее убили в Бирюзовске.

– Прими мои соболезнования.

– Спасибо, Иржи.

Новатный закончил разговор и замер в кресле. Жену Голенева он видел всего раз, но эта молодая женщина ему запомнилась. Он даже позавидовал Олегу. Не потому, что Тоня была молода и красива. Иржи по глазам Тони понял, что она не только любит мужа, но и будет помогать ему по жизни, чтобы ни случилось.

От своей супруги Иржи этого никогда не ждал. Ева жила своей жизнью, он своей. Они нашли форму общежития, которая со стороны напоминала семейное счастье.

Лена лежала в койке, отвернувшись к стене. Ее соседка справа Галя Точилина сидела на кровати и шепталась с Лидой Курковой. Лиду к ним в палату поселили недавно, и она Галю не боялась. На вид Галя и была не страшная, только бритая голова и бегающие, глубоко посаженные глазки производили не слишком приятное впечатление.

Но это при первом знакомстве. Потом люди привыкали. Зато голос у Гали звучал нежно, она словно ворковала с собеседником.

– Думаешь, скоро выйдешь? – Шептала она Лиде: – Нет, голубушка, из Ганнушки быстро не выходят.

– Почему? – Испуганно спросила Лида.

– Тихо ты. Санитары услышат, что мы ночью ля-ля разводим, прикрутят к койке. А не выходят от нас потому, что мы на воле им опасные.