Повесть о пережитом

Сумеете ли вы сохранить гражданство? А это ваша проблема.

Как быть безработным в этой стране с советским паспортом на руках, это мы уже попробовали и наелись досыта. Страдали, мучились, но берегли свое подданство, чтобы выучились дети, чтобы сохранилась для нас Родина, и ни одной минуты мы не колебались: едем со всеми, возвращаемся в Россию.

В советском консульстве начали готовить списки и формировать группы отъезжающих. Одними из первых мы отнесли наше заявление. Но и противник не дремал. Специально подобранные агенты-пропагандисты, не «бывшие» (тем веры не было), а «свежебежавшие» из СССР, ходили по домам и рассказывали о зверствах большевиков.

Говорили о голоде на Украине, унесшем сотни тысяч жизней, о раскулаченных, о ссыльных переселенцах и других тысячах невинно пострадавших. Страшные вещи рассказывали. Не верили мы этим «сказкам». Не могло быть такого на нашей Родине. Но даже если из сказанного что-нибудь правда, то при чем тут мы? И спасались обычной обывательской истиной: «Зря не посадят!» Как слаб человек в своей судьбе, когда окружает себя мифами и надеждами!

В дни, когда отца посещали тяжелые раздумья, когда он вспоминал неласковый прием в консульстве по поводу его избиения, на сцену выходил я.

Только что мне вручили диплом «техника-технолога жиропищевой промышленности» одновременно с советским паспортом (в неполных 16 лет), и я произносил речь:

– Вы как хотите, можете не ехать. А я пойду в консульство, и меня запишут в первую группу уезжающих!

Отец

Харбин.

1934

Мама

Харбин. 1935

Борис

Харбин. 1935

Мама начинала всхлипывать, Вовка, глядя на нее, тоже пускал слезу, отец багровел и двигал желваками – знал, что я могу выкинуть любой номер.

Небольшое отступление. В 1977 году вернувшийся из Америки человек, встречавшийся там с Владимиром, привел эти мои выступления дословно. Владимир вместе с приветом передал, что именно моя непреклонность в ту драматическую минуту решила выбор семьи. По Вовкиному мнению, я главный виновник всей последующей трагедии.

Жалко, что ушел Вовка в другой мир, умер с такой мыслью. Не пришлось нам поговорить по душам. Может быть, я переубедил бы его?

На Родине

Наступил май 1935 года. Один за другим уходили на Север эшелоны, увозившие бывших работников КВЖД (кавэжединцев) на Родину. Наша очередь подошла пятого числа. Какая-то необыкновенная дружба и взаимопомощь установились между людьми, не знакомыми до этого.