Повесть о пережитом

Узнал я, что его отец работает при этом клубе, как у нас сказали бы, внештатным официантом за то, что ему, как бездомной собаке, разрешили вместе с мальчишкой ночевать на сцене, за кулиса-ми на тюках с каким-то реквизитом. Питались они буквально объедками в той столовой, что действовала при Мехсобе. Посетителей в столовой всегда было мало. Готовили в основном для обслуги, но официанта по штату не полагалось, отсюда и положение отца Болеслава было очень неустойчивое. Типичная судьба всех эмигрантов, бежавших из России с белой армией.

Как рос паренек? Кто его воспитывал и где осталась его мать? Такими вопросами мы тогда не интересовались. У нас было время, и надо было его чем-то занять.

Борис

Начало 1930-х

Что нас сразу же объединило, так это страсть к познанию мира. Мы могли часами ходить по городу, рассматривая китайские диковинки, пробирались в китайскую часть города за несколько километров от дома, забывая о том, что надо покушать. Бывали на рыбалке с самыми простыми удочками.

Никакой другой рыбы, кроме касаток, у берега поймать не удавалось, а касатка – такая противная хищница, заглатывала крючок целиком так, что извлечь его из горла прожорливой рыбешки стоило трудов. Хищница эта имеет острые плавники, и вся в каком-то ядовитом желтом налете. Пока снимаешь ее с крючка, она порежет тебе руки, а попавшая в ранки желтая слизь вызовет воспаление. Вообще пакостная рыбешка, а Болеслав гораздо ловчее меня с ней справлялся. Больше всего переживала наша мама, не зная, куда мы пропали. Потом мама придумала: приходите сначала домой, я вас накормлю, а потом идите гуляйте. Как это было хорошо, милая, добрая мама, если бы ты только знала! Ведь Болеслав потому всегда сидел на крыльце служебного хода, что ему приходилось ждать часами, пока отец что-нибудь вынесет поесть, а у нашей мамы всегда было приготовлено что-нибудь вкусненькое для двоих. Мальчонка так привязался к нашей маме, что она полюбила его как родного и разницы между нами не делала. Тем более что меня звали Боря, а его – Боля. Так мы и дружили. Братишка Вовка был еще маленьким, брать его с собой нам не разрешали, и мы гастролировали на пару по всему городу. Как товарищ и друг Боля был «на уровне». Никогда не хитрил, честно делился всем, что попадалось, был уступчив и скромен, ну то, что он мало, по сравнению со мной, прочитал, ему в вину поставить было нельзя. В мелких наших потасовках с другими ребятишками за спину не прятался. Разделила нас гимназия.