Сталин, Иван Грозный и другие

Его самые лучшие учебные произведения относились к истории античных государств. К образу Ивана Грозного он обратился под влиянием политической ситуации, складывавшейся в России в конце Гражданской войны, испытывая чувство глубокого отвращения к русской интеллигенции с ее тягой к «монархомахии», а главное, под давлением невыносимых условий жизни при большевиках.

Имея в виду, с каких большевистских «высот» на него посыпались критические замечания, и учитывая свой достаточно преклонный возраст, он, возможно, понимал, что с профессорской и научной карьерой при новой власти ему придется расстаться.

И еще несколько обстоятельств, толкавших его в эмиграцию, следует иметь в виду. Его сын Борис Робертович Виппер, уже зрелый историк и теоретик западноевропейской культуры и искусства эпохи Возрождения, не мог рассчитывать на свободу творчества и карьерный рост в условиях советской власти, как представитель «буржуазной науки» и сын своего отца. А еще был брат Оскар Юрьевич Виппер, которого по решению ревтрибунала отправили в концентрационный лагерь, где он и умер за давнее участие в «деле Бейлиса» на стороне обвинения[52 - Володихин Д. М. Указ. соч. C. 14.]. Все в их семье переплелось и взаимно отрицало друг друга. Их отец педагог Юрий Францевич был глубоко верующим христианином. Он стал известен тем, что, изучив значительное количество источников, соорудил гипсовый макет Иерусалима времен Иисуса Христа. Как известно, достоверных сведений о топографии и архитектуре древнего города нет, настолько основательно он был разрушен различными завоевателями. Предполагается, что планы этого макета послужили Михаилу Булгакову наглядным пособием при описании библейских событий в романе «Мастер и Маргарита»[53 - Галинская И.Л. Наследие Михаила Булгакова в современных толкованиях. М., 2003. С. 32.]. Итак, отец – потомок немца-эмигранта и верующий христианин, брат, убежденный антисемит, взращенный на псевдохристианских фобиях, жена из благополучной русской семьи, сын, подающий надежды историк западноевропейской культуры, а сам Роберт Юрьевич, воинствующий атеист, ищущий истоки христианства и коммунизма в древнем Вавилоне и иных глубинах древней Азии. Он и большевиков возненавидел за их коммунистическую идеологию, выработанную, по его мнению, «пришлыми» деятелями «церковного типа». В этом он признался после того, как в 1922 г. вынужденно покинул университет, а в 1924 г. выехал из Советской России в Латвию.