История Клуба-81

Возможно кассетное издание стихов… «Но имейте в виду, идеология остается идеологией, мы живем в Советском Союзе, где марксистско-ленинская идеология, советская идеология требует повышенного внимания».

Нужно ли говорить о том, что из щедро предложенных возможностей ничего не получилось и получиться не могло.

Из записей Адамацкого:

16 августа Ю. Андреев отдает стихи В. Нестеровского в номер «Невы» (аж в первый номер 1983 г.). Что из этого вышло, лучше не вспоминать: эти стихи – безнравственность, если не сказать – подлость.

17 августа. Коршунов:

– У Долинина серьезные связи с Западом. Но по-видимому, для Долинина складывается лучший вариант.

– Почему на допрос вызвали меня?

– Это инсценировка. Новикова и Иванова нельзя вызывать: с Долининым были связаны тесно.

Из воспоминаний Долинина:

На допросах иногда речь заходила о клубе. Следователь утверждал, что в клубе состоят сплошные антисоветчики. Я это отрицал и говорил, что литераторов политика не интересует, а к той деятельности, за которую был арестован, никто из них отношения не имеет.

Вызвали в КГБ председателя правления клуба Адамацкого. У него опыт допросов с 1957 года[30 - Как свидетель он привлекался по делу Револьта Пименова.]. Признаюсь, показания Адамацкого прочитал не без удовольствия. Из них я узнал, что являюсь человеком абсолютно лояльным коммунистическому режиму. Никаких антисоветских высказываний, по словам Адамацкого, никто и никогда от меня не слышал.

26 октября состоялся вечер памяти поэта Леонида Аронзона.

К этому времени большинство мероприятий клуба проводилось на улице Петра Лаврова, 5. Организовывал вечер В. Эрль, кроме него участвовали и другие литераторы из нашего круга, но в объединение не вступившие: Т. Буковская, В. Ханан, А. Альтшулер. Никакие другие мероприятия не позволяют нам так ощутить ветер истории, сопровождавший наши жизни, как вечера памяти! Звучавшие стихи преодолевали власть физической смерти.

Стало известно, что следствие по делу В. Долинина закончилось.

Из воспоминаний Долинина:

Следствие продолжалось девять месяцев. Я был вырван из привычной среды и постепенно осваивался в новой… В тюрьме меня окружали сотрудники КГБ и «подсадные утки» – публика, для которой моральные нормы не существуют. До ареста я практически не имел опыта контактов с КГБ, допросам никогда не подвергался. Сориентироваться в той жизни, научиться на практике различать подводные камни, а порой и лесть оказалось непросто.