Аркадий Гайдар без мифов

Они скандалили из-за любого пустяка. А тут появился серьезный повод.

Но Аркадию повезло: никто не видел. Он соскочил с забора; покрутившись часок вдали от соседского двора, что-то беззаботно напевая, отправился делать уроки. А когда вошел в дом, услышал, что все комнаты наполнены криком.

– Сегодня он выбил стекло, завтра – глаз, а послезавтра пойдет убивать из рогатки людей! – Это кричала соседка Евдокия Ивановна.

– Я пришлю вам стекольщика, – услышал Аркадий негромкий, усталый голос матери.

– Ах, нам еще и платить!

– Не беспокойтесь, я заплачу.

Соседка стремительно прошла к выходу. Это была молодая, всегда неопрятно одетая женщина.

Целый вечер Наталья Аркадьевна не разговаривала с сыном. Все в доме знали, что произошло, и даже Катюшка, самая младшая из сестер, смотрела на брата с осуждением. Ночью Аркадий не спал и обратил внимание, что из-под двери материнской комнаты пробивается свет. Аркадий открыл дверь и остановился на пороге. Он думал, что мать читает, а она лежала в халате поверх неразобранной постели и смотрела безучастным взглядом в потолок.

– Мам, я ж не хотел, – испугался Аркадий. – И потом, Евдокия Ивановна не видела… И только по одному подозрению… А вдруг бы не я – все равно посылай к ней стекольщика?

– Мне жаль не рубль серебром, – ответила мама. – Хотя деньги, ты знаешь, достаются нелегко. Сегодня в нашем доме произошло несчастье. Нечаянно открылось, что сын мой – трус. А трусливый человек способен на любую низость.

– Неправда, я не трус! Хочешь, я пойду один на кладбище?

– На беду нашу, трус. Иначе бы ты не позволил, чтобы плохо воспитанная женщина пришла кричать к тебе в дом.

Смелый человек либо признаётся, что совершил дурной поступок, либо опровергает, если его необоснованно винят. А ты стоял в прихожей – и не признался, и не опроверг. Если теперь обтрясут на соседней улице яблоню или украдут с веревки белье, покажут на тебя. А когда ты станешь оправдываться, ответят: «Ты в прошлый раз тоже не признался и убежал».

Среди уличных мальчишек считалось доблестью напроказить и смыться. И лопухами обзывали тех, кто попадался. Неудачника ждала дома порка. В семье Голиковых никого не пороли и не шлепали. Но что может получиться разговор, который окажется хуже порки, Аркадий не ожидал.

– Мамочка, я не стану больше убегать. – Он кинулся к ней и ткнулся головой в ее плечо.

С того дня, если был в чем виноват, сразу шел и сознавался.