Призрак с Вороньего холма. Дружба бандита

В городе меня все зовут греком, но мама у меня русская. Как вам наша кухня?

– Кухня у вас классная. Но объясните, почему с меня не хотят брать денег?

– Уважаемый Олег, мы знаем, что вы потеряли друга. И знаем еще кое-что, о чем я сообщать воздержусь. Я польщен, что вы оказали честь нашему ресторану, и прошу Вас и вашу спутницу быть сегодня моими гостями. – Проговорив все это, Артур Иванович чинно поклонился и отбыл в сторону кухни. Ира подняла бокал:

– За тебя. Видишь, ты знаменитость, и нечего скромничать.

Голенев снова достал расческу:

– Хотя я сам ничего не понимаю, ну и ладно.

 – И они выпили.

– Расскажи мне про своего друга? – Попросила Ира.

– Мы воевали вместе. Месяц с лишним назад я приехал сюда. Дима достал денег на мой проект. Теперь Димы не стало, а я не могу узнать, кому должен. Кого не спрошу, все отказываются.

– Ты его любил?

– Димку? Не знаю. Это слово не очень подходит. Можно любить свою руку или ногу? А вот когда тебе ее отрежут, поймешь, чего лишился…

На глазах Иры выступили слезы:

– Я поняла.

Скрипач Моня заиграл вальс и снова спустился к ним:

– Танцуйте. Это старинный вальс Маньчжурские сопки. Он звучал для воинов, которых уже мало осталось…

Они вместе поднялись и закружили по залу. С других столиков тоже стали подниматься пары. Скоро все свободное пространство зала заполнилось танцующими. Слезы на глазах Иры высохли.

– Где ты так научился танцевать вальс?

– В Суворовском училище. Там обучали бальным танцам.

– Ты окончил Суворовское?

– Да.

– Как ты туда попал?

– Из детдома.

– Ты сирота?

– Не совсем. У меня на родине остался друг, вроде брата. Его мама и для меня как родная.

– Он тоже с тобой воевал?

– Нет, мы вместе с детдома.

– Как же так? У него же мама?

– Тетя Галя ему не кровная мать. Она Тихона усыновила. Но, тетя Галя лучше многих родных матерей…

Скрипач закончил играть, но пары не расходились.

– Семь сорок! Выдай семь сорок, Моня. – Раздались голоса. Корзон поднес смычок к струнам, выдержал паузу и начал выводить мелодию.

Сперва медленно, потом все быстрей и быстрей. Скоро смычка в его руках уже видно не было. Он словно растворился в воздухе, как лопасти вертолета. Заводная мелодия подхватила танцующих. Они устроили хоровод. Голенев не знал еврейских танцев, но Ира отплясывала рьяно, и он, как мог, поддерживал ее пыл. Пока они прыгали, официант успел убрать пустые тарелки и принес фрукты.

– Ты волшебник. – Улыбнулась Ира, усаживаясь за стол.