Рабыня Малуша и другие истории

А барин оглядел ее с ног до головы и тронул лошадь, направляясь в поле.

Закончив проход до конца поля, косцы сели отдохнуть, когда к ним подкатил барин. Оглядев скошенную часть поля, он удовлетворенно кивнул головой.

К нему тотчас подбежал староста и с низким поклоном поприветствовал его.

– Все ли ладно? – спросил Илья Степанович.

– Слава богу, все идет ходом, – ответил Фома. Урожай ныне отменный…

– Добро, – кивнул барин. – Зерно не осыпается?

– Нет. Хотим закончить, пока ведра.

– Ну-ну, поспешайте.

Да не давай особо разлеживаться народишку.

– Никоим образом, – уверил барина Фома».

Агриппина Ананьевна закончила чтение и отложила рукопись.

– Ну, как? – с нетерпением спросил Иван Аркадьевич. – Что скажешь?

– Я так понимаю, что это вступление к главной теме, – ответила жена. – И в этой части ты описываешь фон, на котором будет развертываться основное действие.

– Так и есть. И знаешь, я стараюсь уходить от штампов, которыми увлекаются иные писатели, в немалой степени для того, чтобы увеличить объем произведения, – ответил муж.

 – Конечно, можно было описать, в какое платье одета Варя, распинаться о том, какие цветы были на ее платке, как была стройна ее фигура и прекрасно лицо, но… Не напрасно же говорят: краткость – сестра таланта.

Агриппина Ананьевна улыбнулась.

– Чему ты улыбаешься? – недоуменно посмотрел на нее муж.

– Я вспомнила Дюма-отца. В то время издатели платили построчно. Так вот, для того, чтобы раздуть объем произведения, этот хитрец писал диалоги из одного-двух слов.

– И тогда ушлые издатели стали платить ему не построчно, а за каждое слово, – рассмеялся Иван Аркадьевич. – Действительно, было такое. Было время, и у нас платили за печатные листы, независимо от количества слов.

– Поэтому Маяковский и начал писать лесенкой? – поддержала его жена. – Я предлагаю тебе, прежде чем продолжить, отдохнуть и продумать дальнейший ход сюжета.

– Согласен, – вздохнул муж. – А то я что-то, честно говоря, подустал.

– Вот и хорошо, – согласилась Агриппина Ананьевна.

 – Тебе следует больше гулять на свежем воздухе.

Неделю спустя Иван Аркадьевич снова засел за письменный стол, но жена строго дозировала время его работы, не позволяя писать более двух-трех часов в день. И непременно дважды в день – утром и перед сном – выводила мужа на часовую прогулку.

Работа в таком щадящем режиме, естественно, двигалась медленно, но так или иначе через неделю писатель предложил жене прочитать вторую часть рассказа.