«Красное колесо» – преступления без наказания. Интернет-обозрение

3) Отнять у них весь хлеб.

4) Назначить заложников – согласно вчерашней телеграмме.

Сделать так, чтобы на сотни верст кругом народ видел, трепетал, знал, кричал: душат и задушат кровопийц кулаков.

Телеграфируйте получение и исполнение.

Ваш Ленин.

Найдите людей потверже».

3.3.9. Телеграмма Ливонскому исполкому. 20.VIII. 1918 г.

«Приветствую энергичное подавление кулаков и белогвардейцев (?!) в уезде. Необходимо ковать железо пока горячо и, не упуская ни минуты… конфисковать весь хлеб и все имущество у восставших кулаков, повесить зачинщиков… арестовать заложников из богачей и держать их, пока не будут собраны и ссыпаны в их волости все излишки хлеба… Телеграфируйте исполнение.

Часть образцового Железного полка пошлите тотчас в Пензу.

Предсовнаркома ЛЕНИН»

3.3.10. Именно в борьбе с кулачеством Ленин ввел в российский обиход зловещий, исторически кровавый термин «враг народа», создал институт массового заложничества, организовал заградительные отряды и концлагеря.

3.3.11. Вот содержание постановления Совета Народных Комиссаров о терроре.

«Заслушав доклад Председателя ЧК по борьбе с контрреволюцией о деятельности этой комиссии, СНК находит, что при данной ситуации обеспечение тыла путем террора является прямой необходимостью; что для усиления деятельности ВЧК и внесения в нее большей планомерности необходимо направить туда возможно большее число ответственных партийных товарищей, что необходимо обеспечить Советскую республику от классовых врагов путем изолирования их в концентрационных лагерях; подлежат расстрелу все лица, прикосновенные к белогвардейским организациям, заговорам и мятежам; что необходимо опубликовать имена всех расстрелянных, а также основания применения к ним этой меры.

Секретарь Совета Л. Фотиева

Москва. Кремль

5 сентября 1918 года»

3.3.12. Сама по себе эта цифра – от 10 000 до 15 000 казненных за два месяца – говорит о резком изменении масштаба репрессий по сравнению с царским режимом.

Напомним, что за время с 1825 по 1917 год число смертных приговоров, вынесенных судами дореволюционной России (включая военные суды) по так называемым «политическим преступлениям» достигло за 92 года цифры 6360, при максимуме в 1 310 приговоренных к смерти в 1906 году, в первый год реакции после революции 1905 года.