Миссия России. В поисках русской идеи

Монахиням, с другой стороны, запрещалось давать окончательные обеты до пятидесятилетнего возраста! Монахам было запрещено заниматься летописанием, хотя первые летописцы нашей истории – это монахи. Без них мы и себя бы не знали.

В 1723 году даже вышел нелепый указ все «убылые» места в монастырях замещать исключительно отставными военными, но вскоре его отменили.

Не видевший никакой практической пользы в монашестве Феофан (Прокопович) издавал указы, например, о «всуе жегомых церковных свечах». Петр не мог разглядеть, что монах – это как бы жертва Богу от всего общества, ходатай и молитвенник за страну и мирян в ней.

Царь не видел, что монастыри – это кусочки Неба на земле, способные рождать нового человека, заряжать его созидательной творческой энергией; что, надышавшись воздухом монастыря, человек возвращается в мир и становится лучшим гражданином, лучшим семьянином, верным и принципиальным в своих поступках и мыслях, – и такие люди уже превращаются в опору для трона и государства.

Ведомый заемным протестантским духом, Петр ударяет по монастырям, не понимая и не чувствуя, что ударяет по корневой основе России, что лишает страну живительной силы, созидательной энергии, что упрощает и убивает ее. Он не осознавал, что закладывает мину, которая, взорвавшись, разнесет страну.

Другой указ духовной революции Петра обязывал всех подданных империи ходить в храм в воскресенье, к вечерне, заутрене и литургии. Ходить к литургии в воскресенье очень даже нужно, только «невольник не богомольник»! Здесь не должно быть принуждения.

Принуждением извращалось важнейшее условие жизни с Богом – свобода!

Георгий Флоровский писал о «Духовном регламенте»: «По форме и по изложению «Регламент» всего менее регламент. Это «рассуждение», а не уложение. …«Регламент» есть в сущности политический памфлет. В нем обличений и критики больше, чем прямых и положительных постановлений. Это больше, чем закон. Это манифест и декларация новой жизни. И с намерением под таким памфлетом и почти сатирой отбирались и требовались подписи у духовных властей и чинов, – и притом в порядке служебной покорности и политической благонадежности.

Это было требование признать и принять новую программу жизни, – признать новый порядок вещей и принять новое мировоззрение. Это было требование внутреннего перелома и приспособления…»[3 - Протоиерей Георгий Флоровский. Пути русского богословия.]

Церковной реформой Петра довершался слом России.