Миссия России. В поисках русской идеи

Именно ввиду подчинения Церкви государству так называемая русская интеллигенция переносила критическое отношение к государству и на Церковь, поэтому для многих расцерковление, то есть отход от Церкви, было не столько духовным, сколько политическим процессом»[7 - Из выступления святейшего Патриарха Кирилла на пленарном заседании XXX Международных образовательных чтений «К 350-летию со дня рождения Петра I: секулярный мир и религиозность» 23 мая 2022 года.].

И второе: подчинив Церковь себе, царь лишился в ее лице необходимого для правителя критика, ходатая, советника.

То, чем был для Петра в свое время святой Митрофан Воронежский. Но таковой может быть только свободная Церковь, а Петр ее как бы закрепостил. «Насильное встраивание Церкви в государственный аппарат фактически поставило ее в подчиненное положение и отвергло византийский идеал священной симфонии»[8 - Из выступления святейшего Патриарха Кирилла на пленарном заседании XXX Международных образовательных чтений «К 350-летию со дня рождения Петра I: секулярный мир и религиозность» 23 мая 2022 года. ].

Больше того, духовенство стали называть «запуганным сословием». Оно опускается или оттесняется в социальные низы. Лучшие из него замыкаются внутри себя, уходят во «внутреннюю пустыню» своего сердца, ибо даже во «внешнюю пустыню» в XVIII веке уходить было нельзя. И это, конечно, страшный порок Петровской эпохи: запуганное духовенство – это как запуганный воин. Это «соль, потерявшая силу», которая уже «никуда не годится» (Матф., 5:13), опасное повреждение, которое родит многие следующие русские болезни и катастрофы.

Нового в идее Петра ничего не было – он взял за модель западный образец государственных церквей, в основном из протестантских стран. Но в основе этого устроения лежал принцип разграничения светского и религиозного, причем с жестким смещением акцентов жизни страны на первое. Все, что мы видим теперь во всем мире, особенно на Западе – абсолютное вытеснение Церкви на периферию жизни, ее маргинализация – плоды той западной постановки отношений между светской и духовной жизнью, которой так вдохновился царь Петр.

Да, Синод не ударит по самой сердцевине церковной жизни – таинства ее останутся благодатными, Святой Дух будет по-прежнему жить в ней, что видно по явленным в эти века святым, но в сознании людей Церковь будет чем дальше, тем настойчивее ассоциироваться с государственной машиной, в том числе и из-за отсутствия или крайне редких новых канонизаций в синодальный период.