Тайны книжных переплётов. 50 почти детективных историй

Характерные для сочинений Воскресенского мелодрама-тичность, сложность интриги, аффектированность слога и обилие монологов делали их привлекательными для драматургического переложения. Воскресенский был не только хорошо знаком, но и дружен с М. С. Щепкиным и П. А. Каратыгиным. В 1841 – 1845 годах на петербургской и московской сценах шёл водевиль Каратыгина «Пикник в Токсове, или Петербургские удовольствия» (в Москве представление называлось «Пикник в Кунцеве, или Московские удовольствия»), написанный на сюжет рассказа Воскресенского «Тринадцатый гость».

Основоположник сценического реализма Щепкин вошёл в историю русского театра и как «сценический истолкователь» грибоедовского периода русской драматургии.

В комедии Грибоедова Щепкин играл Фамусова. Современ-ники и историки театра признавали, что наряду с ролью Сквоз-ника-Дмухановского в гоголевском «Ревизоре» роль Фамусова являлась крупнейшим творческим достижением великого актера 30-х годов XIX столетия. Впрочем, как и роль городничего, роль Фамусова далась ему не сразу.

Критика упрекали Щепкина в том, что Фамусова он «низводил до Транжирина». Но этот упрёк был несправедлив, поскольку сам актер гораздо лучше ощущал Фамусова, чем его рецензенты. Свою недоработку самокритич-ный Щепкин видел в другом – в недостаточно глубоком, по его мнению, проникновении во внутренний мир, в характер своего героя. Щепкин играл Фамусова до последних дней своей жизни, постоянно совершенствуя способ сценического воплощения образа, срастаясь с ним и, как писал историк А. Кизеветтер, возводил его (наряду с образом городничего) «в перл художе-ственного создания».

В комедии «Утро после бала» Фамусов – главное действующее лицо, на нём, его предрассудках сфокусировано всё произведе-ние. Начинается комедия с того, что, сидя в своём кабинете за чайным столом, Фамусов распекает бедного Петрушку, а затем, оставшись в одиночестве, придается воспоминаниям о минув-шем дне:

Ну был вчера денёк!

Не вспомнюсь и теперь! Досталась мне и ночка,

Глаз с глазом не сводил! Порядочный урок!

Да хороша и дочка!

И Софья Павловна моя!

Ну ожидал ли я,

Таких проказ в моём семействе скромном?

Еще добро бы я один —

А то при всех, при сборище огромном,

Поднесть такой мне блин!

А этот Чацкий – как он? Что он?

С ума ль сошёл, иль очень уж умён?

Приехал к нам весь странностями полон

В французское неверье перекрещён,

Всё не по нём, всё гадко…

Кто желчен сам, тому нигде не сладко!.

.