Испанская дивизия – союзник Третьего рейха. 1941–1945 гг.

Советский Союз по-прежнему являлся для него главным противником. Только в качестве главного союзника франкистской Испании ему виделся не Третий рейх, а другое государство: «Обучение в Графенвере было организовано на высшем уровне. Даже сегодня эта база является передовой штаб-квартирой американских оккупационных войск в Европе. Только сейчас люди из Арканзаса, Калифорнии не воюют со сталинской ордой, не льется кровь. Вместо этого мы видим очаровательную улыбку, светлые косы, румяные щеки, озорной взгляд, тонкую талию немецких девушек.

Возможно, большинство “фройляйн” сегодня уже зрелые “фрау” и вспоминают с радостью и грустью то время, когда здесь стояла дивизия испанских волонтеров»[67 - Ibid. P. 14.].

Даже первые шаги многокилометрового марша не испортили настроения испанцев: «Мы продвигаемся к России. Мы настроили себя на небольшую прогулку через Гродно, Вильно и Смоленск до Витебска. Мы шли и пели: “Мы должны пройти тысячи километров”. В июле – августе 1941 года среди нас бытовало мнение, что коммунистическая армия – “символическая”, так что мы идем просто прогуляться»[68 - Blanco Juan Eugenio.

Op. cit. P. 14.].

В то время когда абсолютное большинство испанских солдат шли пешком, кому-то достались места в комфортабельных автомашинах. Но реалии российских дорог, а также нехватка бензина, все расставили на свои места. И трудно было понять: кому же легче? Тем, кто едет в новеньких Peugeot, Hudson Terraplane и Renault, или тем, у кого машин нет: «Мы устроились в наших комфортабельных машинах (немцы захватили большую часть французской автомобильной промышленности и не знали, что делать с машинами, и им ничего лучшего не пришло в голову, как оснастить ими нашу дивизию).

Для английской набережной или французской Ривьеры они бы подошли, но в советской земле, где “комфорт” невозможен, они будут похоронены в снегу»[69 - Ibid. P. 17.].

Для восторженной фалангистской молодежи Россия и война оказались отнюдь не такими, как они себе представляли.

Все чаще их преследовало чувство голода, все чаще они вынуждены были «забывать» о своей «великой миссии», выпрашивая и воруя продовольствие у местного населения.

Так, недалеко от Гродно «на рынке мы обменивали сахар, сахарин и нюхательный табак, который поляки желали больше всего, на яйца и кур. Когда нам не хватало еды, мы обходили близлежащие дома, чтобы найти там пищу. Некоторым это удавалось, а другие возвращались ни с чем.