Крушение

– Я покончу с собой, если Ельцин придет к власти. Он убьет страну – прохрипел отец.

Мой отец, Кузнецов Леонид Иванович, из беднейших крестьян. Родился в Казахстане, в Акмоленской области. Начал работать в 4 года. Пас коров в казахских степях. Мать потерял в 2 года.

Бориса Николаевич Ельцина мой отец хорошо знал. В 1950–1960-ых годах отец работал секретарем Туринского райкома партии и был членом Свердловского обкома КПСС. В конце 1960-ых годов в партийных кругах Свердловской области появился молодой чубатый здоровяк.

Он засветился в строительной области на запуске комбината крупнопанельного домостроения. Это был Борис Ельцин. Мне он был известен как член волейбольной команды строительного факультета Уральского политеха. В обкоме он занимал должность завотделом строительства. Ельцин и отец как члены Свердловского обкома были знакомы, пересекались на работе.

Вместе – я, отец, и Б. Ельцин, встречались однажды в стенах спецполикликники на берегу Верх-Исетского пруда в центре Свердловска. Отец и Ельцин как члены Свердловского обкома были приписаны для обслуживания в этой маленькой поликлинике.

Я уже работал в Каменске-Уральском, когда отец сообщил мне, что его положили в спецполиклинику в Свердловске в связи с обострением бронхита. Спецполиклинику возглавляла Прошкина, бывшая главврач Туринской районной больницы, и к отцу она относилась с большим уважением. Был обед, когда я появился в поликлинике, и мы с отцом пошли обедать. Соседом по столу должен быть Б. Ельцин, но его не было.

Мы уже заканчивали обед, когда в зал вошел Б. Ельцин. Он шел, медленно переставляя ноги. Подошел к нашему столу. Грузно опустился на стул. Официантка принесла обед. Он не притронулся к еде. Сидел мрачный, обхватив голову руками.

– Леонид Иванович, – обратился он к отцу. – Сходи к Прошкиной, она тебя уважает. Не откажет.

Прошкина была главврачом поликлиники, а до этого была главным врачом районной больницы в Туринске, и она действительно относилась к отцу с большим уважением.

Отец без энтузиазма, но встал и удалился.

Вскоре он вернулся. В руках у него было «что-то», обернутое белой салфеткой. Б. Ельцин энергично выпил граненый стакан и вмиг преобразился.

Он энергично расправился с борщом и впервые посмотрел на меня.

– Сын? – обратился он к отцу.

– Да.

– В волейбол играешь? – обратился он ко мне.

– Немного и по настроению, – ответил я.

Преображение Б. Ельцина было чудесным. Лицо приобрело осмысление и даже веселое выражение.