Спаситель мира

Сабсан поднялся назад по узкой лестнице и вышел в коридор. На него наставили винтовки. Кто-то из чекистов ударил по голове сзади. Сабсан упал и отключился.

Сколько пробыл без памяти, он не знал. Когда очнулся, понял, что его куда-то волокут. Чуть приоткрывглаза, стараясь не показать, что пришел в сознание, огляделся. Его волокли по длинному серому коридору. У двери движение приостановилось. Сабсана поставили на ноги. Перед тем как войти, постучали.

Пленник успел прочитать надпись на табличке «Начальник петроградского ВЧК Бокий Глеб Иванович».

Затем дверь открылась, Сабсана впихнули в большой, освещенный электричеством кабинет и посадили на стул.

– Свободны, – услышал задержанный приятный интеллигентный баритон и открыл глаза.

За огромным письменным столом стоял поджарый мужчина и пристально его разглядывал.

– Вот ты какой. Взвод раскидал… – как бы сам себе сообщил хозяин кабинета и подошел к задержанному:

– Сколько тебе лет?

– Шестой десяток через неделю хотел завершить, – ответил Сабсан и увидел, как в карих глазах начальника сперва замелькали веселые искорки, а потом он залился таким заразительным и простодушным смехом, что и гур не смог сдержать улыбки.

В этот момент дверь в кабинет распахнулась, и глаза удивленного часового чуть не выскочили из орбит. Он никогда не видел грозного Глеба Бокия в таком странном состоянии. Начальник корчился от смеха, а заметив реакцию часового, чуть и вовсе не упал. Он с трудом махнул подчиненному, чтобы тот закрыл за собой дверь.

Придя в себя, Глеб Иванович вернулся за свой рабочий стол, внезапно посерьезнев, достал из кармана платок, протер глаза и, продолжая разглядывать «гостя», спросил:

– Где тебя так научили драться?

– В детстве. Я рос в Китае, в городе Лан-Джоу-Фу. Приемный отец обучил меня защите.

– Защите, говоришь?! – снова рассмеялся Бокий, но, быстро справившись со смехом, продолжил:

– Ты раскидал взвод вооруженных чекистов. Они вовсе не ягнята. Почему ты напал на наших?

– Они насиловали ребенка, – ответил Сабсан.

– Не ребенка, а буржуйку, – бросил Глеб Иванович, и в его голосе появился металл.

– Ребенок есть ребенок. А у кого родиться, мы не выбираем, – тоже посуровев, возразил Сабсан. Он вспомнил то, что увидел в соседском доме, и кулаки его сжались сами собой.

– Буржуйка слишком сладко жила. А в этом мире за все полагается платить, – продолжил свою мысль Бокий.

– Вот они и поплатились, – заметил Сабсан.

– Ты слишком самоуверен.