Позвони мне

Они влекут к себе всякого мужчину, манят своей одержимостью, пока, наконец, тот полностью не иссякнет, не обанкротится, даже с широкой и щедрой душой. Тогда женщина, не оборачиваясь, без жалости и сожаления идёт к другому, как к новому источнику праздника жизни. Анка была из тех неуёмных особ, с которыми жизнь всегда полна неожиданностей. Даже в простой ситуации, связанной с судьбой возможного сына, она оказалась более чем оригинальной и заставила ординарца поволноваться.

– Вот, тоже ещё придумала, птицелова в дом привести, – запротестовал Петька.

 – Мне такой соловей и бесплатно не нужен. Парень должен быть человеком военным, всё остальное – одно баловство, от слабости тела и недостатка ума, этот вопрос решён для меня окончательно. Так что давай не дури, вынь да положь, предъяви мне хотя бы Суворова, надо же нам ещё разок наведаться в гости за Альпы. А певчими птицами, Аннушка, на том свете, в раю, наслаждаться придётся. Если, конечно, терем уютный мне с тобой архангелы в яблоневом саду приготовили.

Петька Чаплыгин неожиданно выскочил из жаркой постели в чём мать родила, выхватил из-под стёганого одеяла голую пулемётчицу, притянул к себе железной хваткой и стал как угорелый кружиться с ней по тесной комнатёнке.

– Так люблю тебя, что когда-нибудь возьму и раздавлю насмерть. И сам радостно погибну вместе с тобой.

– Вот этого я больше всего и боюсь, Петенька, – гортанным голосом сказала Анка и мягко выпросталась из его звериных объятий.

От страха ли оказаться раздавленной или от внезапной воздушной свежести, всё литое под мрамор, матовое тело красавицы покрылось мелкой гусиной кожицей.

На роскошных сосках эта тревожная пупырчатость проявилась особенно явственно. И Петька, не удержавшись, потянулся к ним с ласковым поцелуем. Но Аннушка, словно испуганная лань, юркнула в ещё горячую постель и укрылась одеялом до подбородка.

В короткой душевной схватке между служебными обязанностями и ленивым влечением пресыщенной плоти верх одержало военное правило, по которому – первым делом пулемёты, а кое-что обождёт на потом.

И ординарец тактично переключился на деловой, озадаченный тон:

– Принеси, Аннушка, штанишки с верёвки, на ветру, должно быть, просохли. Пуговиц каких-то пришей, надо же будет в Разлив добираться. Приведёшь в порядок портки, а я отлучусь к кашевару на кухню, заберу у Арсения командирский гостинец. Перекусим маленько и пора разбегаться, ещё не со всеми делами управился.