Позвони мне

Вот по этим заброшенным строениям и были, собственно говоря, размещены боевые кони четвёртой, не знавшей поражения, сотни.

Петька размашистым, всё сметающим на своём пути ходом пересёк базарную площадь, через которую, припадая на заднюю лапу, тащила бессильно свисающий хвост какая-то издыхающая от старости дворняга. Он миновал караульного у крайней конюшни, даже не ответив ему на приветствие, и отворил пинком сапога прикрытую дощатую дверь. Ординарца обдало запахом конского навоза и свежего сена. В этой настороженной, изредка нарушаемой резкими пофыркиваниями тишине текла неспешная лошадиная жизнь.

Гаврилка без гимнастерки, в подпоясанных верёвкой штанах, беспечно беседуя наедине сам с собой, замешивал на проходе в деревянном корыте битый овёс с пареной репой. Излюбленное, между прочим, лакомство для молодых стригунков. Он даже ни оглянуться, ни испугаться по-человечески не успел, как получил пушечный удар из-под Петькиного кулака-катапульты. Пролетев полконюшни без парашюта, Гаврилка крепко саданулся башкой о кирпичный простенок и шмякнулся в тёплую навозную жижу.

С кровью выплюнув пару досрочно отслуживших зубов, про запас отоваренный конюх уныло размазал кровавые сопли, от самого локтя до запястья костей, и, запинаясь, пролепетал:

– Я же ему по-братски, почти как себе доверял, а ещё кум называется. Чтобы он околел до срока, подлюга.

– Вот и я тебя по-братски уважил, – брезгливо констатировал ординарец. – Попадешься ещё хоть раз на глаза, остальные зубы до нуля подсчитаю. Буду бить, пока рога на макушке не вырастут, а потом добавлю за то, что долго росли.

И запомни: нынче же ночью перенесёшь трофейное обмундирование в штабную конюшню, там хорошенько закопаешь на сеновале. Не забудь при встрече передать Кашкету мой большевистский привет, он у меня теперь на очереди следующий, по льготным тарифам обслужится. Можете даже посостязаться, чемпионат среди потерпевших устроить, у кого зубы крепче окажутся.

Петька Чаплыгин сплюнул в сердцах, круто развернулся на одном каблуке и, не оглядываясь на утирающегося кровавыми соплями конюха, победоносно направился к выходу.

Уже у самых настежь раскрытых дверей вовремя вспомнил, что ночью, спускаясь в глубокий овраг по мокрой траве, притомившийся конь заломил неловко копыто и начал заметно прихрамывать. Ординарец тотчас же вернулся, внимательно осмотрелся по стойлам и нашёл опечаленного болью коня. Тот стоял с приподнятой задней ногой, с заметно припухшим, подрагивающим нижним суставом.