Снежинск – моя судьба

Эйфория от оптимистических обещаний главного инженера покинула меня, и я решил пойти к директору Николаю Александровичу Смирнову. Он выслушал меня и неожиданно сказал: «Давайте я расскажу вам один анекдот». Суть его была такой. В подвале одного из домов обитало много мышей, но с какого-то времени их число стало уменьшаться: появившийся в доме кот каждую ночь отлавливал по несколько грызунов. Надо было что-то делать, и мыши решили обсудить это на собрании. Выступающих было много, и кто-то предложил привязать на хвост коту колокольчик, по звонку которого все мыши могли бы быстро спрятаться.

Голосование за это предложение было единогласным. Но вскоре возник второй вопрос: а кто будет вешать коту колокольчик? Желающих не нашлось… После этого Смирнов сказал: «Целый месяц я был в отпуске, и Юрий Петрович оставался за директора завода. Почему же он не воспользовался этим, чтобы подготовить всё необходимое для опытов и начать работу?». Смирнов пояснил мне, что он действительно с сомнением относится ко всяким экспериментам со взрывчаткой, поскольку знает, каким непредсказуемым может быть её «поведение», но тем не менее он не запрещал Захарову проведение предложенных исследований. Секрет был прост: на самом деле, несмотря на обещания, Юрий Петрович не хотел брать на себя ответственность.

Разговор этот поставил жирную точку на моих планах, и я перестал надоедать Захарову. История эта оставила, конечно, неприятный осадок, но не выбила меня из колеи. Чувство обиды постепенно прошло, тем более что как к специалисту и организатору производства претензий к Ю.

 П. Захарову у меня быть не могло: его многие уважали как энергичного и творческого руководителя.

Я продолжал углублять свои познания не только в обработке деталей из ВМ, но и по собственной инициативе – в технологии прессования. Несколько позднее мне стало известно, что в первые годы после создания завода детали изготавливались литьевым методом, но затем появилась более мощная термопластичная взрывчатка, и цех был оснащен гидравлическими прессами различной мощности: в период моей работы литьевая технология применялась лишь изредка.

Самым габаритным был пресс с усилием прессования в 5000 тонн, изготовленный по техническому заданию, разработанному на заводе. Каждый из прессов, как и станки, располагался в отдельной кабине с бронированными дверями, при этом технология и режимы прессования практически не отличались от принятых в Арзамасе-16 (КБ-11).