Исчезнувшее свидетельство

– Вы можете привести конкретные примеры? – недоверчиво спросил Окладин.

– Пожалуйста. Вот на тринадцатой странице «Слова о полку Игореве» напечатана фраза: «Рускыя плъки отступите», которая не соответствует смыслу событий. Сейчас во всех изданиях в этом месте печатается «оступиша» или «обступили». Неизвестный автор пометок дает очень близкую поправку – «обступиша». Не правда ли – удивительная прозорливость?

– Этот Корсунский умел логически четко мыслить – вот и все объяснение.

– Представим, в этом случае так и было, – снисходительно согласился краевед.

 – Но смотрите, что происходит дальше. Объясняя непонятную фразу «заря свътъ запала», автор помет ставит на полях слова-синонимы «уронила», «загасила», то есть опять дает толкование, близкое или равнозначное современному.

Однако и эти примеры не произвели на историка большого впечатления:

– Тут можно было догадаться по смыслу.

– Ладно, перелистаем еще несколько страниц, – набрался терпения Пташников. – Вот владелец книги спорит с первыми Комментаторами «Слова о полку Игореве», которые перепутали детей Мстислава Ростиславовича с детьми князя «Мстислава Владимировича Мономахова сына», и на полях иронизирует: «Но они все умерли ранее: разве ето не дети ли Мстислава Ростиславовича?» Но самое любопытное примечание – на тридцать восьмой странице, где слово «бебрянъ» переводится как «толковый».

Полтораста лет потребовалось исследователям «Слова», чтобы сделать этот правильный перевод! – торжествующе посмотрел краевед на Окладина.

Но тот опять не разделил его восхищения:

– Автор этих помет был образованным человеком, хорошо знал древнерусский язык и историю.

– И только потому сделал такие удивительные наблюдения?!

– Конечно. А какое объяснение намереваетесь дать вы?

– Этому можно дать только одно объяснение: владелец книги еще до издания «Слова о полку Игореве» держал в руках древний список, благо он тоже был из Ярославской семинарии, которую возглавлял архимандрит Иоиль Быковский. Не исключаю, что он переписывал этот список, изучал его, поэтому с такой легкостью подметил ошибки в мусин-пушкинском издании.

Думаю, не случайно в книге оказалась карта из работы Мусина-Пушкина о Тмутараканском княжестве – она как бы подтверждала, по мнению владельца книги, достоверность «Слова о полку Игореве», в котором это княжество упоминается. Можно сделать и другое, более смелое предположение, что у владельца книги был еще один список «Слова», по которому он сверил мусин-пушкинское издание.