Исчезнувшее свидетельство

Однако в данном случае, как выяснилось буквально через день после опубликования очерка, такой предосторожности оказалось недостаточно.

Мне позвонил редактор молодежной газеты и, только поздоровавшись, в обычном для него «телеграфном» стиле сообщил:

– Вот какое дело. Сегодня ко мне в редакцию пришел один читатель, Старков. Его заинтересовали твои очерки об истории «Слова о полку Игореве». Он захотел с тобой встретиться, и я дал ему твой адрес.

– Не вижу в этом ничего предосудительного, – успокоил я редактора.

 – Почему ты вдруг решил позвонить?

– Когда он заполучил твой адрес, с него словно маска спала. До этого был вежливый и деликатный, а тут моментально изменился, чуть ли не в ультимативной форме стал требовать, чтобы я назвал ему, кто конкретно выведен в твоих очерках под именами Историка и Краеведа.

Теперь и я проявил беспокойство:

– Надеюсь, ты не проговорился?

– Было такое желание, чтобы поскорее отвязаться от него, но сдержался. Что-то тут нечисто, уж больно странная метаморфоза произошла с этим любознательным читателем.

– Как же ты вышел из положения?

– Очень просто. Сказал, что автор, вероятней всего, просто выдумал эти персонажи, чтобы сделать повествование более занимательным. Тебя это устраивает?

– Вполне, но был ли удовлетворен таким ответом твой посетитель? Поверил ли он в это объяснение?

– Вряд ли. У меня сложилось впечатление, что Старков знает о наличии у Историка и Краеведа реальных прототипов. Теперь ему зачем-то надо точно выяснить, кто они такие, вплоть до их адресов.

Особенно, как мне показалось, его интересует Краевед. Так что будь готов к визиту, думаю, он к тебе обязательно зайдет. К твоим очеркам о «Слове» у него какой-то особый, повышенный интерес, словно ты ему где-то дорогу перешел.

– Странно, очень странно, – пробормотал я, осмысливая полученную информацию. – Как этот Старков выглядит?

– Лет ему около сорока. Среднего роста. Самое приметное на лице – брови: дергаются, словно за веревочку привязанные. И рот при разговоре кривит, будто лимон сосет…

Редактор назвал еще несколько примет посетителя, и я начал догадываться, кто он такой – любознательный читатель.

Это не на шутку встревожило меня. И не потому, что я испугался встречи с ним, – я понял: его повышенный интерес к Пташникову вызван появлением у краеведа первого издания «Слова о полку Игореве». Теперь я уже раскаивался, что упомянул книгу в своем последнем очерке, но дело сделано, теперь надо ожидать последствий.