Исчезнувшее свидетельство

В Спасском монастыре находится историко-архитектурный музей-заповедник, один из отделов которого посвящен «Слову о полку Игореве». В создании этого отдела, как мне было известно, активное участие принимал краевед Пташников. Не решил ли он вместе с музейными работниками разыграть меня? Не в музее ли работает Наташа? Но какова цель этого розыгрыша? Как ни ломал голову, я не мог найти на этот вопрос вразумительного ответа. Да и не похоже на Пташникова, целиком увлеченного своими краеведческими изысканиями, принимать участие в таких розыгрышах.

Значит, Наташа учится в педагогическом институте. Но там преподает историк Окладин. Не мог ли он устроить этот розыгрыш, попросив Наташу принять участие в нем? Однако возникал тот же вопрос: с какой целью? И тут мне вспомнились события, связанные с поисками новгородских сокровищ, когда я долго безосновательно подозревал Окладина в причастности к делу чернобородого авантюриста Отто Бэра. Не решил ли Окладин подшутить надо мной в отместку за тот случай?

Однако и это предположение выглядело неубедительно.

И я еще раз медленно перечитал письмо, останавливая внимание на тех фразах, которые насторожили меня при первом прочтении.

Откуда автор письма мог знать, что краевед и историк в моих повестях – не вымышленные герои, а реальные люди? Догадаться можно было только в том случае, если этот человек хорошо знаком с Пташни-кавым и Окладиным. Тогда напрашивался вывод, что и они хорошо знают его.

Но существует ли он в действительности? Не выступил ли в роли анонима Окладин, которому прекрасно известны обстоятельства появления на свет этих повестей?

Автор письма пытался убедить меня, что к истории списка «Слова о полку Игореве» у него имеется какой-то особый, личный интерес. Но не наивно ли звучит это объяснение? Ведь со дня находки списка «Слова» Мусиным-Пушкиным прошло двести лет! О каком личном интересе может идти речь?

Каким образом у человека, написавшего мне письмо, могла оказаться старинная акварель с видом усадьбы Мусина-Пушкина? Почему он уверен, что я легко договорюсь с редактором молодежной газеты о публикации результатов расследования? О наших с ним дружеских отношениях знали Пташников и Окладин, но откуда о них известно постороннему человеку?

Размышляя таким образом, я все больше склонялся к подозрению, что автор письма или краевед, или историк.