Разговоры Пушкина

506) высказал справедливое предположение, что одним из секундантов Пушкина мог быть П.А. Катенин, в письме к которому Пушкин вспомнил об этом эпизоде.]; этот господин военный (тут указал он на меня), он не откажется, конечно, быть вашим свидетелем. Если вам угодно…

[Денисевич] не дал ему договорить. «Я не могу с вами драться, – сказал он, – вы молодой человек, неизвестный, а я штаб-офицер»… При этом оба офицера засмеялись… Статский продолжал твердым голосом: «Я русский дворянин, Пушкин, – это засвидетельствуют мои спутники, и потому вам не стыдно будет иметь со мной дело».

…Я спешил спросить его:

– Не Александра ли Сергеевича имею честь видеть перед собой?

– Меня так зовут, – сказал он, улыбаясь.

И.И. Лажечников. Знакомство мое с Пушкиным (Из моих памятных записок). PB 1856, 1, № 2, кн. 2, стр. 610–611.

[Убедив наедине майора извиниться. – Ред.], я ввел его в комнату, где дожидались нас Пушкин и его ассистенты, и сказал ему:

– Господин [Денисевич] считает себя виновным перед вами, Александр Сергеевич, и в опрометчивом движении, и в необдуманных словах при выходе из театра; он не имел намерения ими оскорбить вас.

– Надеюсь, это подтвердит сам господин [Денисевич], – сказал Пушкин.

[Денисевич] извинился и протянул было Пушкину руку, но тот не подал ему своей, сказав только:

– Извиняю, – и удалился со своими спутниками…

И.И. Лажечников. Знакомство мое с Пушкиным, стр. 613.

1820 г.

…Однажды в Царском Селе Захаржевского[53 - Захаржевский Яков Васильевич (1780–1860) – управляющий Царскосельским дворцовым управлением и полицией.] медвежонок сорвался с цепи от столба, на котором устроена была его будка, и побежал в сад, где мог встретиться глаз на глаз, в темной аллее, с императором, если бы на этот раз не встрепенулся его маленький шарло и не предостерег его от этой опасной встречи. Медвежонок, разумеется, тотчас был истреблен, а Пушкин при этом случае, не обинуясь, говорил:

– Нашелся один добрый человек, да и тот медведь[54 - Ср.

И.И. Пущин, стр. 75.

…[Пушкин] во всеуслышание в театре кричал: «Теперь самое безопасное время – по Неве идет лед». В переводе: нечего опасаться крепости.

И.И. Пущин, стр. 75.

Около 1820 г.