Разговоры Пушкина

Лучше велите дать мне перо и бумагу, я здесь же все вам напишу» (Пушкин понял, в чем дело). Милорадович, тронутый этою свободною откровенностью, торжественно воскликнул: «Ah c’est chevaleresque!» [Ax, это по-рыцарски!] и пожал ему руку[57 - Широкое распространение в обществе вольнодумных стихотворений Пушкина навлекло на него гнев Александра I. Заступничество друзей Пушкина спасло его от жестокого наказания, сведшегося к ссылке в Кишинев; 6 мая 1820 г. Пушкин выехал из Петербурга. – Ср.: РС 1879, № 6, стр.

386.].

И.И. Пущин, стр. 79–80.

…[Пушкин] явился очень спокоен, с светлым лицом, и, когда я спросил о бумагах, он отвечал: «Граф! все мои стихи сожжены! У меня ничего не найдется на квартире, но, если вам угодно, все найдется здесь (указал пальцем на свой лоб). Прикажите подать бумаги, я напишу все, что когда-либо написано мною (разумеется, кроме печатного), с отметкой, что? мое и что? разошлось под моим именем».

М.А. Милорадович по записи Ф.Н. Глинки.

РА 1866, № 6, стр. 919.

До 6 мая

Через несколько дней увидал я Пушкина в театре, он первый подал мне руку, улыбаясь. Тут я поздравил его с успехом «Руслана и Людмилы»[58 - Поэма «Руслан и Людмила» отдельным изданием появилась в свет между 23 июля и 14 августа 1820 г., когда Пушкина в Петербурге уже не было. По-видимому, речь идет об отрывках поэмы, напечатанных в апреле 1820 г. в «Невском зрителе» и «Сыне Отечества». Критика, как известно, встретила первую поэму Пушкина далеко не сочувственно, но в публике она пользовалась большим успехом.

], на что он отвечал мне: «О, это первые грехи моей молодости».

И.И. Лажечников. Знакомство мое с Пушкиным. PB 1856, 1, № 2, кн. 2, стр. 614.

Май, вторая половина. Екатеринославль[59 - Пушкин прибыл в Екатеринославль в середине мая 1820 г. и там встретился с семьею ген. Н.Н. Раевского, ехавшего на Кавказ с младшими двумя дочерьми и младшим сыном Николаем (1801–1843 гг.; в 1820 г. – ротмистр л.

 – гв. Гусарского полка), с которым Пушкин близко сошелся еще в Петербурге. В письме к брату от 24 сентября 1820 г. Пушкин рассказывает, что, по приезде в Екатеринославль он выкупался в Днепре и схватил горячку. «Генерал Раевский… нашел меня в жидовской хате, в бреду, без лекаря, за кружкою оледенелого лимонада».]

Едва я, по приезде в Екатеринославль, расположился после дурной дороги на отдых, ко мне, запыхавшись, вбегает младший сын генерала.