Разговоры Пушкина

Горчаков[65 - Горчаков Владимир Петрович (1800–1867) – дивизионный квартирмейстер при штабе 16-й пехотной дивизии, расположенной в Кишиневе, где Горчаков и сошелся близко с Пушкиным; писатель-беллетрист.]. Из дневника об А.С. Пушкине. «Москвитянин» 1850, № 2, стр. 159.

Октябрь – декабрь. Кишинев

– …Как же – заметил я, – вы говорите, в глазах потемнело, я весь изнемог и потом: вхожу в отдаленный покой?[66 - «Черная шаль (молдавская песня)» впервые напечатана в журнале «Сын Отечества» 1821, № 15, строки XV–XVIII:Едва я завидел гречанки порог,Глаза потемнели, я весь изнемог…В покой отдаленный вхожу я один:Неверную деву лобзал армянин.

– Так что ж, – прервал Пушкин с быстротой молнии, вспыхнув сам как зарница. – Это не значит, что я ослеп.

В.П. Горчаков. Из дневника об А.С. Пушкине. «Москвитянин» 1850, № 2, стр. 153.

1820–1821 гг.

Твои, мои права одни,

Да мой сапог тебе не впору.

– Эка важность, сапоги! – возразил Пушкин. – Если меряться, так у слона больше всех сапоги.

П.И. Бартенев. Пушкин в Южной России, М., 1914, стр. 59–60.

…С… Орловым он не чинился и валялся у него на диване в бархатных шароварах… Об этих шароварах замечала и жена Крупенского[67 - Крупенская Екатерина Христофоровна, урожд. Комнено – кишиневская приятельница Пушкина, которую он жаловал за ее хлебосольство и чисто русские обеды, которыми она потчевала поэта.]:

– Скажите Пушкину, как ему не жарко ходить в бархате.

– Она, видно, не понимает, – вывертывался Пушкин, – что бархат делается из шелку, а шелк холодит.

П.И. Бартенев со слов В.П. Горчакова, РА 1900, I, стр. 403.

1820–1821 гг.

Орлов обнял Пушкина и… стал декламировать[68 - «Черная шаль». – Ср.: П. Бартенев. Пушкин на юге России, стр. 134.]: «Когда легковерен и молод я был». В числе кишиневских новостей ему уже переданы были новые стихи. Пушкин засмеялся и покраснел.

– Как, вы уже знаете? – спросил он.

– Как видишь, – отвечал тот.

– То есть, как слышишь? – заметил Пушкин, смеясь.

В.П. Горчаков. Воспоминания. П.И. Бартенев. К биографии А.С. Пушкина. М., 1885, стр. 62–63.

Кишинев

…За обедом чиновник заглушал своим говором всех, и все его слушали, хотя почти слушать его было нечего, и наконец договорился до того, что начал доказывать необходимость употребления вина как лучшего средства от многих болезней.

– Особенно от горячки, – заметил Пушкин.