Разговоры Пушкина

Пушкин свидетельствовал даже, что «гениальность его брата выражалась преимущественно на словах, особенно в разговорах с женщинами»[6 - Там же, 1885, I, стр. 462.]. Между тем А.А. Муханов (в 1827 г.) писал брату о Пушкине: «Постарайся с ним сблизиться; нельзя довольно оценить наслаждение быть с ним часто вместе… Он стократ занимательнее в мужском обществе, нежели в женском, в котором, дробясь беспрестанно на мелочь, он только тогда делается для этих самок понятный»[7 - Там же, 1899, III, стр. 295.]. Т.Н. Грановский, однажды имевший случай долго беседовать с Пушкиным, «причислял этот разговор к приятнейшим в своей жизни»[8 - Рассказы о Пушкине, стр.

31.].

Встречаются и иные отзывы: В.И. Сафонович разочарованно вспоминает, что во второй половине 20-х гг. к Н.К. Загряжской «на вечера являлся по временам поэт Пушкин; но он не производил особенного там эффекта, говорил немного, больше о вещах самых обыкновенных»[9 - Русский архив, 1903, I, стр. 143.]. Наблюдательный и умный современник, гр. П.Х. Граббе, обедавший в 1834 г.

с Пушкиным и Н.Н. Раевским, вспоминал: «К досаде моей, Пушкин часто сбивался на французский язык… Русской плавной, свободной речи от него я что-то не припомню: он как будто сам в себя вслушивался. Вообще пылкого, вдохновенного Пушкина уже не было»[10 - Там же, 1873, стр. 785.]. Еще прежде того, в конце 1829 г., встретился с Пушкиным эсквайр Томас Рэйкс и отметил, что у Пушкина за целый вечер вырвалось только одно примечательное выражение[11 - Пушкин и его современники, XXXI–XXXII, стр. 106.].

В действительности, конечно, Пушкин оставался неизменно интереснейшим собеседником. «С месяц тому, – писал после смерти поэта М. Коркунов, – Пушкин разговаривал со мной о русской истории; его светлые объяснения древней “Песни о полку Игореве”, если не сохранились в бумагах, невозвратимая потеря для науки»[12 - Московские ведомости, 1837, № 12.]. «Разговор его был полон жизни», – вспоминал А.И. Тургенев[13 - Русский архив, 1903, I, стр. 143.].

Уже из этих немногих отзывов, принадлежащих лицам, находившимся в различных взаимоотношениях с Пушкиным, явствует, сколь трудно на основании чужих впечатлений, чужих восприятий составить себе представление о беседе Пушкина.

Очевидно одно: что в обществе близких и интересных ему людей Пушкин был исключительно занимательным собеседником, тогда как в большом обществе либо в среде людей чуждых и безразличных он бывал замкнут и молчалив[14 - Живописное обозрение, 1837, III.].