4 жизни и 2 казни. Часть I

Доска осталась напоминанием о прошлом, не таком уж давнем, а тем не менее, сразу понимаешь, что жил вот человек, и канул он в вечность. Молодой человек. Навеки теперь уж молодой.

Пройдёт ещё совсем немного времени, и люди будут удивляться: а тут, оказывается, школа была? Игорь, а да, помню, показывали в далёком 95-м году по местному телевидению репортаж, погиб парень на войне. Жалко человека, парень то молодой был, 19 лет от роду. А мы, господа-товарищи, между прочим, должны ответить не только за эту несправедливую войну, но и за то, что приравнивали победы нашей армии в немногих справедливых вооружённых конфликтах ХХ века к её поражениям, а любые поражения нашей армии – к унижению нашей Родины.

«Дальпресс»

А может быть, тогда над постсоветским пространством носилась вовсе не одна лишь птичка, а множество гамаюнов, апусов, манкорий, имоноцодиатов и манцкодисов, сеявших всюду шум, говор, гам, крики и заливая его песнями о довольстве и справедливости? Убаюканное звоном из безвестного сознание миллионов стало жертвой бесовских плясок, упыри и бесы встали из своих могильников и повылазили из своих чертогов, высасывая живую кровь из людей, вселяясь в них и безжалостно выбрасывая их рассудок на обочины нелёгких дорог.

В то лето я решил остаться в городе и начать зарабатывать деньги. Вообще, идея была такая, что можно было бы пожить у родственника на квартире и работать. Кем-нибудь. Город большой, не то, что наш городишко, вариантов много должно найтись. Да и родственник, типичный «новый русский», в случае чего поможет.

Такие надежды были у меня в то время. Эти надежды на родственника очень усиленно подпитывались и направлялись моими родителями, мамой, главным образом, в том направлении, что надо непременно где-нибудь у него работать, человек состоятельный, со связями, направит на путнее занятие. Мои идеи, что-то помимо его содействий найти, воспринимались ею не на ура.

Однако я видел, из всего предыдущего опыта нашего общения, что он не намерен особо обращать внимания на нас, на меня, мои проблемы и старания их решить.

В принципе, понимала это и мама, но очень не хотела в это верить, очень хотела, чтобы всё было по-другому, «по-хорошему», чтобы все друг другу помогали. Как я понимаю, он это истолковывал в том превратном смысле, что «сынка надо пристроить». Такое отношение он всячески презирал, молчаливо, в основном, чем ещё более раздразнивал мои (а по большому счёту и её тоже) подозрения и сомнения относительно идей «работы» у него.