Россия и Швеция после Северной войны

Члены секретной комиссии риксдага, по мнению Головина, вроде бы горячо поддержали предложение русского посланника, однако вмешался лантмаршал и предложил с этим проектом не торопиться. О своей приверженности к союзу с Россией начал говорить и король Фредрик, неожиданно посетивший русского посланника. Прибыв в 6 часов вечера на ужин, король просидел у посланника до 2 часов ночи. Это случилось во время сессии риксдага, и Николай Фёдорович выразил мнение, что момент для возобновления договора о союзе двух государств наступил весьма подходящий.

Король согласился с этим, но сослался на свою беспомощность, поскольку в Швеции слишком много других «королей», которым и принадлежит решающее слово в таких делах.

Вопрос о возобновлении союза с Россией пока не входил в конъюнктурные планы «других королей», т.е. шведского правительства и секретной комиссии риксдага, и им пришлось заниматься уже преемнику Н.Ф.Головина, всё тому же М.

П.Бестужеву-Рюмину.

Когда Михаил Петрович Бестужев-Рюмин в конце 1731 года во второй раз появился в Стокгольме, он обнаружил, что в стране многое изменилось. Русское влияние усилиями А. Хорна в 1726—1727 г.г. было сильно подорвано, причём не последнюю роль в этом сыграли подачки шведского посла в Петербурге Г. Седеркройца А. Д.Меншикову. Голштинская партия после прихода к власти Анны Иоанновны утратила своё значение и в России. Члены шведского правительства, не переставая брать у русского посла деньги, стали явно склоняться к заключению союза с Францией.

Правда, к моменту появления Бестужева положение Франции в Швеции слегка пошатнулось, и Париж, ввиду развала Ганноверского союза и сближения Англии и Голландии с Австрией, оказался на какое-то время изолированным.

Союз России с Данией оказался большим сюрпризом для Швеции, и шведское правительство «отомстило» русскому, заключив без согласования с Петербургом мир с Польшей, нарушив тем самым одно из положений Ништадтского мирного договора, согласно которому такой мир мог быть заключён только при участии России.

Так что, вопреки оценке Миниха, положение в Швеции с точки зрения интересов России оставалось не таким уж и благоприятным.

Правда, к этому времени у Петербурга стало двумя головными болями меньше – сами собой отпали голштинская и мекленбургская проблемы.