Россия и Швеция после Северной войны

«Хёпкен любил больше скрытое и замысловатое, чем открытые и прямые пути, – писал Мальмстрём, – он предпочитал действовать и быть при этом невидимым, и та политика, которую называли юлленборговской, была главным образом хёпкенской… Что касается его корыстолюбия, то он далеко превзошёл в этом Юлленборга».

Особых принципов ни у того, ни другого на этот период не было. Их объединяло желание, во что бы то ни стало, убрать с политической сцены неподкупного (якобы) Арвида Хорна. Вот типичное высказывание Юлленборга в 1725 году, когда он будущее страны связывал с союзом с Россией: «Если Швеции суждено вновь подняться на ноги, то это произойдёт не иначе, как в результате войны между другими нациями».

А вот ещё одно – уже за 1734 год, когда он уже полностью продался Франции: «Я всегда полагал, что вода должна быть очень мутной, прежде чем мы решимся ловить в ней рыбку». Создавать беспорядок и смуту – вот вершина его государственной мудрости, суммирует качества Юлленборга Мальмстрём.

И вот на таких политиканов приходилось делать ставку русским послам. К сожалению, более «благонамеренных» вокруг не было. Кстати, именно Юлленборга следует, очевидно, считать автором возникновения партии, которую потом назвали партией (дворянских) «шляп» в отличие от её противников – вялых безынициативных (крестьянских) «колпаков». Началось, кажется, с учреждения т.н. «Clobb» (клуба) – места, в котором Юлленборг и его единомышленники накануне созыва очередного 1734 года риксдага обменивались мнениями о способах вытеснения Хорна и его сторонников из власти.

Юлленборг и Хёпкен действовали пока под прикрытием королевского двора.

Если на первых порах своего посольства в Швеции основные усилия де Кастехи были направлены на «обработку» сильного и независимого Хорна, стоявшего в оппозиции к королю Фредрику и его сторонникам, то потом, когда станет ясным водораздел между Юлленборгом-Хёпкеном и Хорном, когда мутная водица отстоится, а Юлленборг и Хёпкен открыто возьмут французскую сторону, француз будет делать ставку на этих «новых» людей.

К тому же ему поздним летом или ранней осенью 1734 года удалось приобрести в канцелярии президента платного агента, секретаря Леонхарда Клинковстрёма, и он мог следить за внутренней работой шведского правительства, не нуждаясь в получении информации от самой его главы.

После риксдага 1734 года пик карьеры Хорна был пройден.