Русский XX век на кладбище под Парижем

После захвата власти большевики позаботились о том, чтобы банковские документы, свидетельствующие о получении Лениным «немецких денег», были изъяты из архива, а беглого Г. Алексинского они судили заочно (известным своим приемом подверстав к какому-то «делу о тактическом центре») и объявили его за обнародование ленинских финансовых тайн «врагом народа». В Париже Г. Алексинский активно сотрудничал в эмигрантской прессе и даже издавал одно время свой еженедельник. Московский институт Маркса-Энгельса-Ленина вел перед войной переговоры с Г.

Алексинским о покупке его архива, но в конце концов не купил этот архив, посчитав, что Г. Алексинский запросил слишком дорого. Так ведь и жизнь во Франции была не дешевая…

АЛЕКСИНСКАЯ-ЕВТИХИЕВА ТАТЬЯНА ИВАНОВНА, 13.10.1886 – 20.10.1968

Супруга Григория Алексеевича Алексинского Татьяна Ивановна и сама была активной социал-демократкой. В 1917 году она примыкала к группе Плеханова «Единство», о чем подробно рассказано в ее «записях» («1917 год»: «Я хожу по митингам, выступаю под фамилией Ивановой, Петровой, Денисовой…»).

После того как муж ее разоблачил связь Ленина с немецким Генштабом (после Первой мировой войны достоверность этих разоблачений подтвердили генерал Людендорф и немецкий социал-демократ Бернштейн, а после Второй мировой войны – преданные гласности документы из архива немецкого МИД), ей пришлось немало натерпеться страху, прежде чем она уговорила мужа бежать за границу. Пылкая революционерка Т. И. Алексинская все же успела, еще и до эмиграции, увидеть в России плоды своей революционной деятельности: «Горе! Всюду горе.

Чужое горе, вернее наше общее…».

АМАЛЬРИК АНДРЕЙ АЛЕКСЕЕВИЧ, 12.05.1938 – 11.11.1980

Уже студентом истфака в Московском университете молодой Андрей Амальрик имел собственные мысли по всем вопросам, в частности по изучаемым им проблемам истории, например, по поводу роли норманнов в истории Киевской Руси. Эти мысли он изложил в своей дипломной работе, за что и был выгнан из университета. Это было в 1963 году, и «гласность» тогда не зашла еще настолько далеко, чтоб историку могли позволить иметь свои мысли.

Не запрограммированные агитпропом мысли в ту пору назывались «диссидентскими», и 25-летний Андрей Амальрик стал «диссидентом». Это не значит, что он призывал к революции. Напротив, он призывал к соблюдению тогдашних российских законов и к охране прав граждан, «гарантированных» советской же, ежегодно прославляемой и ежедневно попираемой Конституцией.