Завещание сына

Так притвориться мужчина не может. Мы, женщины, это чувствуем…

– Тогда почему ты плакала? – не понял сыщик.

– Он со мной прощался не так, как прощаются при коротком расставании. Он прощался, как прощаются на всю жизнь, – ответила Маша и расплакалась снова.

– Николай не сделал никаких распоряжений перед отъездом? – Ерожин решил, что вопросы по делу, скорее приведут молодую хозяйку в чувство. Да и ему было легче не поддаваться соблазну, выдерживая более официальный тон.

– Коля сказал, чтобы я о деньгах не волновалась.

Он все коммунальные платежи оплатил, а мне оставил пять тысяч долларов на расходы, – припомнила Грыжина.

– И на какой же срок он их оставил? Ты что, тратишь на жизнь пять тысяч в месяц?

– Что вы! – Маша снова покраснела. – Я трачу около восьмисот долларов, иногда немного больше. И не только на еду, у нас дорогой подъезд, охрана, уборщица.

«Охрана», – усмехнулся про себя Ерожин, припомнив пустующее место консъержа.

– Можно мне взглянуть на коммунальные платежи?

Маша встала и тихо вышла.

Вернулась она минут через пять, неся в руках папку:

– Все здесь.

Ерожин раскрыл кожаную обложку и увидел кипу квитанций. Он достал очки и углубился в их изучение. Маша молча ждала, стоя рядом.

– Садись, Машенька. Мне неудобно сидеть в присутствии женщины, когда та на ногах. – Он улыбнулся и добавил: – Да еще на таких красивых. – Маша, не обратив внимание на комплимент, послушно уселась в кресло.

– Скажи, у Николая нет еще одной фирмы, где-то за рубежом? Может, он уехал поработать в другую страну, но не хотел, чтобы об этом знали, – предположил Ерожин, изучив бумаги.

– Почему вы так думаете? – растерялась Грыжина. Подобная мысль ей в голову не приходила.

– Потому что твой муж. оплатил коммунальные услуги на пять лет вперед, – ответил Ерожин, возвращая папку хозяйке.

– Ничего не понимаю…

– Николай сообщал, когда намерен вернуться? – наседал Петр.

– Недели через три….

– Он сам назвал этот срок?

– Нет, но и так ясно.

В отпуск больше чем на месяц не ездят, – вымолвила она, продолжая взирать на гостя округлившимися от страха глазами.

– Спасибо, Машенька. – Ерожин вдруг заторопился.

– Уже уходите?

– К сожалению, – вполне искренно признался сыщик.

– А я?

– Ложись спать и ни о чем плохом не думай.

По дороге домой подполковник с гордостью отмечал, что генерал Грыжин в кобелизме обвинял его напрасно. Петр Григорьевич Ерожин на этот раз сумел себя побороть.