Кровь на алмазе «Шах»

Грибоедова в разжигании войны между Ираном и Турцией[22 - См.: Игамбердыев М. А. Иран в международных отношениях в первой трети XIX в. Самарканд, 1961, с. 193.]. Г. Виллоку вторит турецкий историк Ахмед Расем: «Иран выступил против Турции только потому, что был союзником России»[23 - Ахмед Расем. Османская история. Константинополь, 1941, с. 177 (на турецком языке).], а иранский военный историк Джамиль Гузанлу утверждает, что русская миссия в Тебризе «использовала ирано-турецкие противоречия, чтобы разжечь между ними войну»[24 - Джамиль Гузанлу.

Военная история Ирана. Тегеран, 1946, с. 820 (на перс. яз.).].

Между тем занятая летом 1821 г. Аббас-мирзой позиция не говорила о его несамостоятельности. Известно, например, что он написал генералу Ермолову, будто на войну против Турции его обязывает чувство негодования на жестокость турецкого правительства в отношении греческих христиан. После этого Аббас-мирза с большой помпой отправился в Эчмиадзинский монастырь и там просил армянского католикоса освятить его мечь на христианском алтаре[25 - См.

: Потто В. Кавказская война, т. 3, Спб., 1887, с. 9.]. Наследного принца нисколько не смущало, что перед этим он финансировал кавказских мулл в Чечне и в горном Дагестане, поднимая их на «джихад» – «священную войну» против «неверных» христиан, а теперь дожидался выступления христианской России против мусульманской Турции, а себя выставлял защитником греков. Вместе с тем, начиная войну против Турции, Аббас-мирза опасался подавления восстания в Греции, после чего вся турецкая армия могла оказаться лицом к лицу с иранской, в то время как вступление России в войну могло устранить эту опасность.

Инициативы Грибоедова по греческому и турецкому вопросам целиком были одобрены генералом Ермоловым, который написал графу Нессельроде, что ирано-турецкая война «весьма для нас выгодная, ибо в случае разрыва с турками, хотя не имеем мы нужды в пособии персов, но вражда их между собой небесполезна»[26 - АКАК, т.

VI, ч. 2, с. 253.].

Предложения А. С. Грибоедова обсуждались в правительственных сферах. Известно, что у Александра I было два министра иностранных дел. Один из них, грек по национальности И. Каподистрия, вместе с начальником Главного штаба генералом И. И. Дебичем настаивали на принятии грибоедовских предложений и на заключении военного союза с Ираном, а сам Александр I и другой министр иностранных, точнее проанглийских дел граф К. В.