Честь и доблесть

– Я дам вам два золотых французских ливра, если проводите нас к жилищу этого человека; и господину офицеру столько же, если он позволит это сделать…

Офицер улыбнулся и спросил:

– Вы все здоровы, больных нет?

– Всё здоровы, чумных нет, – ответил я.

– Покажите монеты, давно не видел французского золота…

Солдаты продолжали улыбаться.

Я достал золотой ливр.

Офицер подбросил его на ладони, попробовал мягкость металла на зуб, и остался доволен.

– Хорошо, я дам вам провожатого. Эй, Густав, – обратился офицер к весельчаку, – отправишься с этими гвардейцами французского короля к тому самому чудаку; возьми любого коня, твой язык сегодня стал поистине золотым… Надо помочь нашим добрым соседям, хотя бы в память и честь нашей Изабеллы Баварской, так долго бывшей королевой Франции… – сказал немецкий офицер, восхищаясь красотой Беатрис…

Галантный офицер посоветовал нам сейчас заехать на постоялый двор, где можно было хорошенько отдохнуть, и даже поменять, а то и прикупить лошадей; а завтра, уже с утра, отправляться по своим делам…

Лексия заплатила за пересечение границы нашим отрядом весьма умеренную плату, а я отдал любезному офицеру два полновесных французских золотых ливра с изображением короля на коне…

Отлично выспавшись на постоялом дворе, с прекрасной обслугой за золотые монеты, мы несколько припоздали с выездом к господину Гензелю; то, что он настоящий алхимик, было уже ясно…

Хозяин постоялого двора очень увлёкся нашей Беатрис, и вытащил из своих закромов все свои деликатесы: восточные сладости, изюм, орехи, вяленую рыбу…

– Для такой очаровательной девушки есть очень смирная и красивая лошадка, – сказал он, а я перевёл его слова.

– О! Это здорово! – воскликнула Беатрис. – А я, как раз, захватила с собой костюм для верховой езды.

Полный и добродушный немец привёл небольшую лошадку совершенно белого цвета. Она была очень грациозна и красива. Беатрис тут же купила её, и, через пять минут, уже в костюме амазонки, умело управлялась со своей замечательной лошадкой.

Наши лошади хорошо отдохнули и вдоволь наелись овса и крупной немецкой репы.