Красная пыль

– Мне интересно, расскажи, – легко пропустила та его угрозу мимо ушей и обвела пальцами каменную кладку мозаики у камина.

– Моя мать Марла, – начал Рэй неторопливо, ощущая на себе внимательный взгляд. – Обладала очень опасным Светом. При определенном воздействии, ее клетки становились, хм… захватчиками. Жрали другие живые ткани, превращая в себя или образуя сложные симбиозы с собой во главе. Распространялись с сумасшедшей скоростью, могли делиться бесконечно, не погибая, не мутируя, не старея. Наш высоконаучный Полис был в восторге.

Где-то вдали уже замаячил призрак бессмертия. Но эти клетки – Гелии, не хотели дружить и сотрудничать, они действовали всегда в своих интересах, а крупные их колонии обладали некоторым разумом. У человека и животных Гелии образовывали просто жесточайшие формы злокачественных опухолей, разрывая внутренности. Мою мать признали социально опасным объектом наивысшей категории.

– Ее убили? Ликвидировали? – спросила Лорна, тихо подсев ближе к его креслу и выглядывая из-за подлокотника.

– Нет, ее забрал отец, – прищурился на огонь рассказчик. – Мой очень, очень, очень умный отец. В какой-то момент он перестал скармливать Гелиям активную и бегающую биомассу. Интересно, сколько этой самой биомассы пошло на опыты? Зная его размах, могу предположить… не суть. В ход пошла не особо бегающая: некоторые редкие минералы, насекомые, особенно, хитин и его видоизмененные составы. Отцу удалось создать этот полуживой материал – чешуйки, тонкие нити. Это целые колонии клеток, симбиотические организмы.

Сильные, но подчиняющиеся. Не совсем Гелии, скорее их подправленные потомки. Твой Купол и другие такие же: Скиннеры, Симплексы, Алгероны – все это хрустящее, стрекочущее, клацающее…

– А твоя мать? – Лорна придвинулась еще ближе, Рэй почувствовал ее дыхание на руке. – Если эти клетки так быстро делились, бесконечно, значит, в синтезе даже не было необходимости. Она могла просто жить.

– Могла, – усмехнулся Эксперт с каким-то странным выражением.

 – Но она погибла во время процедуры.

– Почему? – нахмурилась Госпожа Экгер, не понимая.

– Опять «почему»… – говорить было трудно. – Не знаю. Мне было шестнадцать. Она просто не вернулась. Отец не остановил синтез. Забрал у нее жизнь. Вскоре после ее смерти появился Алгерон-01. Гигантский, ты вживую его еще не видела, наверное. Последнее творение моей матери.

– Это… где проходят торги, и сидит Совет? – вопрос прозвучал как будто немного с опаской.