Красная пыль

Тот похлопал космолёт по покореженному когда-то корпусу, прошептал что-то, вновь похлопал.

Лорна с удивлением отметила эти жесты и поинтересовалась:

– Мы на нем полетим?

– Да, – кивнул Рэй. – Пусть разомнется немного, застоялся. Алгерон слишком крупный – посадочную для него нужно заказывать заранее. Проскочим на Красном.

– А он стойкий! – усмехнувшись, заметила Госпожа Экгер и ненавязчиво погладила сверкающую алую грань, но сверхбыстрый немедленно отстранился. – Стойкий. Не поддался мне. Соизволил лишь холодно познакомиться.

Расскажи о той аварии. Ты иногда потираешь спину о свое кресло, словно пристраивая ее поудобнее. Побаливает?

– Нет, это скорее какие-то воспоминания о тех травмах, чем боль, – пожал плечами Рэйлеон. – А авария… я был тогда совершенно не в себе. Рехнулся. Уф, ладно, скажу, как есть. Я подсел на одну бодрящую штуку. Она называлась «Пар». Очень красиво, да? Вроде как – «воспарить», и прочая херня. На деле – просто психостимулятор. Отдача – совершенно сумасшедшее ощущение собственной вседозволенности.

Кураж, адреналин и сердце в пятки. Немного перебрать, и подвигов хотелось просто до тошноты. Если еще чуток добавить – до блевоты. Вот я и сажал Симплекс на ультра-скорости, идиот, да еще и без Скиннера. Скорость и угол захода были… уже неважно, – Рэй вздохнул, закрыл глаза.

– Давай, давай, – подбодрила его Лорна. – Рассказывай, я слушаю.

– Просто разбился при посадке, ничего инт…

– Дава-а-ай! – она прижалась к его спине, обнимая и поглаживая, пристроила подбородок на широкое плечо, выжидая.

– Аварию засняли два зонда-спутника. Я просмотрел отпечатки, когда очухался. Я должен был погибнуть, – Эксперт еще раз медленно огладил Красного, попеременно чувствуя под ладонями то грубые рубцы, то ровные теплые пластины. – При ударе чешуйки и грани срезало широким слоем, легко, как острым ножом, разметав по округе. Красный корежило о скалистый грунт, но он все разворачивал и разворачивал лопасти корпуса, до последнего придерживая и заслоняя меня от прямого удара.

После корпуса в ход пошли прозрачные защитные крылья-плавники, сметенные еще одним стремительным кувырком – они так и не восстановились после, слишком хрупкие – мы с Красным кучей прокатились еще несколько метров по инерции, поднимая волны песка и пыли, до полной остановки. Он попытался было приподняться, опираясь на щупы, но рухнул обратно, безостановочно передавая сигнал бедствия. Я помню, как сквозь рваные раны в его боках проглядывало солнце.