Провокатор

Показали бы всем – жива боевая группа!

Павел вспомнил о разговоре с Гордоном на эту же тему, как в последнюю минуту по настоянию Азефа поменяли губернатора на начальника московской охранки, но почему-то решил пока не делиться с другом этими подробностями, развёл руками:

– Так решил комитет.

– Ну раз решил комитет, – вздохнул Солдатов. – Будем действовать.

– Нужны люди.

– Мои бойцы готовы.

– А как, кстати, Вейцлер?

Солдатов помрачнел:

– Плохо. Взяли.

– Как это произошло?

– Не понимаю. Уж Вейцлер-то конспиратор, каких ещё поискать.

А тут… я узнал, пришли прямо на квартиру. Как по наводке.

– В тюрьме?

– Нет, держат дома как живца. В квартире – засада. Сам-то держится, но, чувствую, из последних сил.

– Так всё серьёзно?

– Мы с ним встречались каждое воскресенье на Никитском бульваре. Но была договорённость, если все пуговицы на плаще застёгнуты, подходить нельзя: значит «меня пасут». Вот уже три воскресенья пуговицы застёгнуты наглухо. И я же вижу: кругом шпики.

– И бежать нельзя?

– А семья? – возразил Солдатов.

 – Дома-то Соня с сынишкой. Она, когда ещё в положении была, четыре месяца провела в тюрьме. И всё это, конечно, сказалось. Мальчик родился не совсем… здоровым.

– А эти… гады что, не знали, что она беременна?

– Знали! – пристукнул кулаком Солдатов. – И специально издевались, скоты!

– Неужели в них совсем человеческого нет?

– В ком ты хотел человеческое найти, – горько усмехнулся Солдатов. – Для них подлость – первое дело. Иной раз встречаешь старого знакомца и уже сомневаешься, не завербован ли? Весь город накрыли как сетью.

Некоторое время сидели молча.

– Я в своих бойцах уверен полностью.

Павел внимательно посмотрел на товарища:

– Мне кажется, ты чего-то недоговариваешь?

Солдатов чуть помедлил.

– Я уже тебе говорил, что о многом за последнее время подумал. И не могу понять, как это охранка смогла сразу двенадцать бойцов накрыть? Постоянно об этом думаю.

– И что-то надумал?

– Надумал. – Солдатов подвинулся ближе к Павлу.

 – Думаю, есть среди нас провокатор. Причём где-то на самом верху.

Павел изумлённо взглянул на него:

– Ты серьёзно?

– Серьёзней некуда. У меня эта мысль вот где сидит, – Солдатов стукнул себя по голове. – Сидит, не даёт покоя. Почему Пётр Петрович… помнишь такого? Из парижского центра?

– А как же. Ведь это же псевдоним Азефа.

– В самом деле?

– Да.

– А я и не знал, – растерянно проговорил Солдатов.

– Об этом мало кто знал.