Саркофаг. Чернобыльский разлом

Последнюю строфу пели как клятву!

Стряхну я с погон этот стронций смертельный

И вспомню тебя, дорогая моя.

Начнем все сначала, как с первого вздоха

Как с первого колышка, Припять моя!

Я хотел было сказать, что эта песня мне знакома, что сочинил ее летчик, что зовут его Павел Макеев. Но потом подумал, что слова этой песни хорошо известны, они были опубликованы в местной газете. А мелодия – не та, что сочинил лейтенант Макеев, а совсем другая. Ничего удивительного, если где-то в другом месте ее запоют на какую-нибудь популярную мелодию, вроде песни о трех танкистах.

Такая вот песня… Бесхитростные, простые слова, но сколько в них силы, правды и любви. В который раз убеждаешься в правоте фронтовиков: без многого можно обойтись на поле боя, но не без песни. Чуть свободная минутка, чуть отмякла душа – и сердце просит песни.

А на следующий день я узнал, что в Полесском райотделе милиции есть три служебных собаки, хозяева которых в госпиталях.

Как ни пытались передать их другим проводникам, ничего не получалось – чужих собаки к себе не подпускали. У меня родилась идея познакомить с ними Ивана, чем черт не шутит, а вдруг он подберет ключик к одной из собак. Ивану я ничего не сказал, и он не знал, зачем я пригласил его в Полесск. Лишь когда подошли к вольерам, я, как бы между прочим, бросил, что здесь находятся три собаки, с которыми никто не может установить контакт. А интересы службы требуют, чтобы псы не прохлаждались в вольерах, а работали на земле.

Иван напрягся! Он-то знал, что это глубокое заблуждение, будто человек выбирает собаку, чаще бывает наоборот, или собака на всю жизнь выбирает себе хозяина, или ничего путного из их псевдодружбы не получится.

Два здоровенных кобеля, роняя с клыков пену, бросились на сетку, едва Иван подошел к дверце. Он пытался поговорить, подкормить – в ответ лишь грозный лай и злобный хрип. Так же злобно вела себя и Пальма, но ее выдавал хвост, лаять-то она лаяла, но при этом не стегала себя по бокам, а извинительно виляла хвостом.

Надоело ей, видно, взаперти, да и без хозяина, без настоящего дела, когда стрелой летишь по следу, что за жизнь?!

Рядом висел поводок. Иван на секунду зажмурился, решительно открыл дверцу и пристегнул поводок к ошейнику. Мгновение! Но как чувствуют его собаки, враг пришел, охотник пообщаться или хозяин.