Саркофаг. Чернобыльский разлом

Леонид Петрович видел, что лейтенант все время находится в самом опасном месте – над реактором, видел, что он не подпускает туда своих подчиненных, значит, понимает, откуда исходит главная угроза, понимает, что рискует жизнью, но не хочет подставлять под удар смертельной радиации молодых ребят.

Через несколько дней, уже в больничной палате, Леонид Петрович скажет о Викторе Кибенке:

– Он был среди нас самым выносливым, самым крепким и самым мужественным. Но не выносливость и не могучее здоровье, а какая-то неведомая сила дольше, чем кому бы то ни было, позволяла ему держаться на ногах.

Вместе с Правиком они сражались до последнего, победного, пока не закончили борьбу с огнем.

Три часа сражался лейтенант Кибенок с пожаром, три часа находился на простреливаемой жесткой радиацией крыше. И лишь когда огонь задавили и оставались небольшие костерки, уже в полубессознательном состоянии Виктор с трудом добрался до лестницы, спустился вниз и потерял сознание.

Первое, что он спросил, придя в себя:

– Как там, затушили?

– Затушили, – услышал в ответ и провалился в небытие.

Крыша уже не полыхала ярким пламенем, а курилась едким дымом. Все облегченно вздохнули. Все, но не майор Телятников. Леонид Петрович слишком хорошо знал повадки огня: наверняка он где-то затаился и ищет щель, сквозь которую можно пробиться наружу. Так и есть! Спустившись в машинное отделение, Леонид Петрович заметил огромные, многотонные емкости с машинным маслом.

«Вот она, идеальная пища для огня! – мелькнула тревожная мысль. – Если он где-то остался, наверняка прибежит сюда».

И точно, откуда-то снизу подбирался ярко-желтый ручеек, на глазах превращавшийся в раскаленную реку. На ее пути стали пожарные расчеты! Сменяя друг друга, люди бились с огнем, пока не задавили его окончательно.

А по дороге в Киев мчались «скорые» с обгоревшими и облученными пожарными.

На аэродроме ждали самолеты, которые должны были доставить их в Москву. Начались переливания крови, трансплантации костного мозга, антибактериальная и другая терапия. Лечились ребята так же стойко, как боролись с огнем. Душой и своеобразным мотором этого коллектива был Виктор Кибенок. Он отрывал себя от постели, ходил по палатам, навещал друзей, шутил, смеялся, рассказывал анекдоты.