Смерть всегда рядом

Согласно им, арендатору следовало всего лишь отремонтировать квартиру. И никакой арендной платы в течение всего периода работы.

Но чувство удовлетворения от выгодности сделки быстро улетучилось после беглого осмотра комнат. Хотя здание, расположенное рядом с Временным территориальным управлением ЧР, в целом не пострадало от бомбежек, – не было прямого попадания, – и снаружи имело вполне приличный вид, внутри его передо мной предстала совсем иная картина. Понятно, что стекол на окнах не было. Но почти полностью отсутствовала на стенах и потолках штукатурка.

Она обрушилась от детонации, обнажив дранку, набитую на деревянные конструкции. То тут, то там валялись кучами стреляные гильзы, пустые автоматные рожки – свидетельство недавних жарких боев за Грозный.

– Это надо убрать, – распорядился Шарани, указывая на пустые обоймы. – Солдаты разбираться не станут, не задумываясь, поставят к стенке и расстреляют.

Начфин знал, что говорил. С наступлением относительного затишья на улицах Грозного он рискнул приехать в город из села, где прятал свою семью.

И сразу же наткнулся на патруль. Нисколько не сомневаясь, что перед ними стоит враг, солдаты в количестве трех человек поставили его к стенке полуразрушенного здания и были уже готовы расстрелять без суда и следствия, как откуда ни возьмись, появился офицер и прекратил экзекуцию. Тщательно изучив удостоверение полковника милиции, он отпустил его, посоветовав не шляться по улицам Грозного и не вводить в искушение военных, озлобленных ожесточенным сопротивлением боевиков.

Зашел в квартиру заместитель начфина.

– Борис Боков, – представился он.

Не думал-не гадал, что так просто и скоро доведется познакомиться с человеком со знакомой мне фамилией.

– Твой брат случайно не учился в Ленинграде в ингушской театральной студии? – поспешил с вопросом. – Он и его сокурсники часто заходили к нам в общежитие проведать своих земляков из Чечено-Ингушетии.

Широкая улыбка расплылась по бледно-желтому лицу заместителя начальника финансовой службы.

Расправив рыжие пропитанные никотином усы, утвердительно кивнул головой, давая понять, что он очень даже хорошо знает того, о ком идет речь.

– Но он не родной брат, – внес он малозначительную для меня поправку. – Родной брат не учился в Ленинграде. Обучение в ингушской театральной студии проходил Руслан, двоюродный брат.

– Да припоминаю ребят – будущих артистов театра, – обрадовался я. – Был среди них некто Ислам. Гитарист, балагур, он чаще всех бывал у нас.