Охота на Сталина, охота на Гитлера. Тайная борьба спецслужб

Выстрел в Смольном не только вызвал мощную волну репрессий, но и породил горы печатной продукции, где гибель будто бы горячо любимого народом Мироныча сначала возлагалась последовательно на всех уничтожаемых Сталиным конкурентов: Зиновьева, Каменева, Бухарина, Ягоду, Троцкого, а потом, после ХХ съезда партии, – и на самого «отца народов», «великого вождя и учителя», который оказался, как сказал поэт Александр Галич, «не отцом, а сукою». Злодей Сталин, предавший ленинские заветы, организовал, по этой версии, убийство самого верного ленинца, чтобы развязать массовый террор и укрепить свою безраздельную власть над партией и народом.

В эпоху перестройки все сомневающиеся в том, что именно Сталин организовал заговор против Кирова, чуть ли не автоматически зачислялись в ряды противников демократических перемен. Властям всегда требовались простые, понятные широким массам мифы, которые помогают осуществлять те или иные повороты в политике. Истина же всегда неудобна и по большому счету волнует не так уж многих.

Только в 1993 году в Петербурге вышла книга историка Аллы Кирилиной «Рикошет, или Сколько человек было убито выстрелом в Смольном», где, как кажется, расставлены если не все, то очень многие точки над i. Правда, которую приоткрывают закрытые прежде архивы ЦК и НКВД, в конечном счете не устраивает ни одну из политических сил современной России. Вывод, который уверенно сделала исследовательница, подвергся ожесточенной критике со стороны так называемой демократической общественности.

Между тем, основываясь на материалах книги «Рикошет» и на некоторых других источниках, нельзя не прийти к выводу, что в случае с Кировым, как и со многими другими громкими политическими убийствами, мы имеем дело с акцией террориста-одиночки, а отнюдь не с заговором, будто бы организованным Сталиным для устранения опасного соперника и укрепления собственной власти.

Как же был убит Киров? Близко знавший Сергея Мироновича член Ленинградского обкома партии и врач по основной профессии Михаил Васильевич Росляков многие годы спустя, похлебав лагерную баланду и вкусив запоздалых плодов реабилитации, так вспоминал о роковом вечере 1 декабря 1934 года: «В пятом часу мы, сотрудники, собравшиеся на совещание в кабинете второго секретаря обкома (М.

С. Чудова. – Б. С.), слышали выстрелы – один, другой. Сидевший у входных дверей кабинета Чудова завторготделом А. И. Иванченко первым выскочил в коридор, но моментально вернулся.