Атаманщина

Миронов подчеркивал, что большевики, в отличие от других социалистических партий, готовы дать народу землю и волю немедленно. Сам же Филипп Кузьмич лишь полунамеками критиковал большевиков за то, что они «не признают постепенного проведения в жизнь своих требований, сообразно с условиями данного момента» и «во всех своих действиях крайне прямолинейны и не признают даже самых незначительных изменений в своих программах».

В то же время в марте 1918 года Миронов утверждал: «К идее большевизма я подошел осторожными шагами и на протяжении долгих лет, но подошел верно, и отдам свои убеждения только с головою… Когда 25 октября большевики захватили власть, что, откровенно скажу, я встретил не сочувственно, – я начал усиленно изучать программу с-д партии вообще, ибо видел, что так или иначе борьба, в которой я участвую с 1906 г.

, потребует и моих сил». Он утверждал, что стоит «на защите чистоты идеи социализма»

Миронов был противником проводимой большевиками политики «расказачивания», но в столкновение с советскими отрядами не вступал.

21 декабря 1918 года Миронов телеграфировал командарму 9-й П.Е. Княгницкому:

«Сегодня ко мне явилась делегация от хут. Челышова с постановлением хуторского собрания, подписанным всем населением, из коего приходится усмотреть факты насилия над жителями и захват у них лошадей, одежды и обуви бродячими партиями красноармейцев Тамбовского и Орденского полков. Население просит оградить его от насилия. Полагаю, что это не в интересах революции и прошу ее именем соблюдать чистоту Красного Знамени».

В мае 1918 г. он возглавил советские войска Усть-Медведицкого округа, в августе преобразованные в бригаду, а в октябре – в 23-ю (1-ю Медведицкую) советскую дивизию. В одном из приказов Миронов напоминал «о корректности поведения с населением и строгом внимании к его имуществу. Никаких обысков и реквизиций без мандатов за моею подписью и подписью начальника штаба т. Федорова не делать… Нужно всегда помнить, что излишние жертвы мирного населения людьми и имуществом несут озлобление и ненависть к одной из враждующих сторон.

Будьте же, товарищи, такою стороною, какую не будут проклинать, и я глубоко убежден, что такое наше отношение к населению, уже наполовину разбивает контрреволюционные кадетские банды». Правда, далеко не всегда такого рода приказы реально претворялись в жизнь.

Но большевики казакам Миронова не доверяли, как, впрочем, не слишком доверяли тому же Буденному.