Волжане: Поветлужье. Ветлужцы. Ветлужская Правда (сборник)

 – Вот еще кора ивы, тоже собранная ранней весной Агафьей, противомикробная и жаропонижающая. И как я все это буду совмещать? В каких пропорциях? Ну, липу и мать-и-мачеху можно… А остальное? Хм-м…

Размышления его были прерваны новыми пришедшими весянами, которые ранее по таким пустякам, как подкашивающиеся ноги и жар, не хотели беспокоить лекаря. Да и куда же уйдешь со стены, когда в любой момент там можно ожидать нашествия непрошенных гостей… Однако раз пришли, значит, дело с ними совсем худо.

Разложив еще человек шесть по полатям, Вячеслав начал заваривать разные варианты трав в нашедшихся около очага мелких глиняных горшочках, а настояв их, напоил больных и закутал всеми нашедшимися в землянке вещами.

Пробормотав, чтобы те не вставали, а лежали бы себе и потели, выскочил наружу и побежал к воеводе докладывать о сложившейся ситуации.

И вот теперь он брел обратно, пытаясь вспомнить симптомы всевозможных страшных болезней, которые когда-либо обрушивались на род человеческий, в первую очередь чумы.

Дойдя до места, обреченно вздохнул и спустился вниз обследовать больных.

В первую очередь подставил светлые холстины тем, кто особо мучился кашлем, и посмотрел, есть ли кровавые сгустки. Оглядел как смог при свете лучины полость рта и прослушал дыхание. Поспрашивал насчет мышечных болей и попытался провести осмотр на предмет мелких кровоизлияний на теле.

Протест вызвали лишь его попытки осмотреть паховые области на предмет увеличенных лимфоузлов. По его воспоминаниям, первичные чумные язвы и воспаления набухали именно там, а при пункции оттуда выдавливался даже гной.

Поэтому он наорал на первого заартачившегося так, что остальные стали лежать смирно и дали себя беспрекословно оглядеть.

Перед осмотром Вячеслав ополоснул руки отваром коры ивы, который, как он вспомнил, по действию заменял хирургические перчатки. Потом, слегка успокоенный тем, что, кроме мышечных болей, других симптомов не обнаружил, всех еще раз обильно напоил и стал готовить новую порцию ивового отвара, но уже для полоскания.

И только тогда он заметил седого старика, незаметно вставшего около входа, опираясь на массивную клюку. Правда, Вячеславу показалось, что клюка ему была нужна только для придания солидности.

– Радимиром меня звать. Надысь воевода рек обо мне.

– Было дело, – ответил Вячеслав, переставляя на углях глиняные горшки.

– Знать, обучали тебя люди, любящие мудрость[12 - Любящие мудрость – философы.], лекарь. Так? – спросил Радимир, присаживаясь.