Волжане: Поветлужье. Ветлужцы. Ветлужская Правда (сборник)

– Иной раз слова и мысли ты непонятные для меня высказываешь, – проговорил после нескольких секунд тишины Радимир. – Да не в сей час мы с тобой говорить о том будем. Не зачинал я ранее этого разговора, подожду немного еще. Когда идешь?

– Сейчас и пойду. Не ожидают они сразу такой наглости, да и стемнело уже почти.

– Поспрошай Свару о дозоре. Он вой глазастый – в сумерках мог углядеть, куда они расползлись, – заметил вслед уходящему егерю десятник.

* * *

Тучи прикрыли землю от взоров ночного небесного светила и далеких стылых звезд.

Тучи, не позволяющие разглядеть подрагивающие на земле тени на фоне темного вечернего неба.

Тучи, скрывающие затаившегося гостя от ненужных ему любопытствующих взоров.

«Эх, еще бы не дать чутким ушам засечь хруст мелких веток, попадающих под толстые подошвы».

Но вот и ветер поднялся, порывисто шевеля стебли уже подросшей травы. Стоит ему затихнуть, и сверчок на соседнем цветке начинает шевелиться и разминать передние крылышки, для того чтобы завести свой звонкий металлический стрекот.

«Или ты ночной кузнечик? Бывают такие?»

В кустах кто-то завозился, пофыркивая, и спугнул небольшую невзрачную птичку, перелетевшую на соседнюю ветку.

«Пой же, серая, пой, как мне не хватает твоих отвлекающих соловьиных трелей. Уа!.. Зараза кусачая, да когда же ты заползла-то в это место! Так, ногу немного расслабить, отпустить напряжение, сжимающее тело. Передвинуть немного руку.

Уже близко, можно прикоснуться к массивному стволу березы, чтобы чуть приподняться над землей.

Вот о тебя как раз можно и опереться, не выдав себя скрипом коры о шершавые подушечки ладоней.

Тын остался позади уже давно… время медленно течет, убаюкивая лес и его обитателей.

И ты спи, немолодой уже, вон как бородка клюет на грудь в такт переливающемуся стрекоту из травы.

Да что же ты встрепенулся, родимый, это же соловушка наш завел свою песню.

Эх… кабы посидеть с ладной девкой сейчас под кустом, положив ладонь на тонкую талию, что-то промурлыкать ей на ушко под выбившуюся прядь, а потом… Э-э-эх, потом! Да меня что-то понесло, а уже осталось совсем ничего…

Лишь бы сучок не попался.

Шаг, второй… треск… Нет, поздно, родимый, поздно, все, не трепыхайся, тихо… тихо… ты уже мертвый, только еще не знаешь об этом…

Как же жалко мне тебя, да что уж тут поделать, я тебя сюда не звал…

А, черт, что же ты после еды из своей куцей бороденки крошки-то не вытряхнул? Теперь вытирать не только нож, но и другую руку.