Николай Ежов и советские спецслужбы

Из представителей печати на процесс допускаются: а) редактора крупнейших центральных газет, корреспонденты «Правды» и «Известий»; б) работники ИККИ (Исполкома Коминтерна. – Б.С.) и корреспонденты для обслуживания иностранных коммунистических работников печати; в) корреспонденты иностранной буржуазной печати.

Просятся некоторые посольства. Считаем возможным выдать билеты лишь для послов – персонально»[91 - Сталин и Каганович. Переписка. 1931–1936 гг. М.: РОССПЭН, 2001. С. 630.].

Вождь эти предложения одобрил.

Это значило, что песенка Ягоды спета. Он ещё занимал кабинет в Наркомате внутренних дел, но от контроля над ходом следствия и суда по делу Зиновьева, Каменева и их товарищей уже был отстранён.

Фактически Ежов уже исполнял функции главы карательного ведомства. Он и Каганович ежедневно информировали Сталина о ходе процесса. Судя по черновикам шифрограмм, готовил тексты Ежов, а затем их редактировал Каганович.

19 августа Николай Иванович и Лазарь Моисеевич сообщали: «Зиновьев заявил, что он целиком подтверждает показания Бакаева о том, что последний докладывал Зиновьеву о подготовке террористического акта над Кировым и, в частности, о непосредственном исполнителе Николаеве.

Кроме того, дополнительно Зиновьев сообщил, что в день убийства Кирова член Ленинградского центра Мандельштам выехал лично к Зиновьеву для доклада. Мандельштам доложил Зиновьеву все обстоятельства убийства Кирова.

Каменев просит допросить свидетеля Яковлева, только после его, Каменева, опроса…

После оглашения обвинительного заключения все подсудимые опрошены, признают ли себя виновными – все ответили: «Да, признаю».

Оговорки сделали трое:

А) Смирнов заявил: входил в состав объединённого центра; знал, что центр организован с террористическими целями; получил лично директиву от Троцкого о переходе к террору. Однако, сам лично в подготовке террористических актов участия не принимал.

Б) Гольдман заявил, что признаёт себя виновным. Подтвердил получение письменного циркуляра Троцкого о переходе к террору и о том, что эту директиву передал центру и, в частности, Смирнову.

В то же время оговаривает, что личного участия в подготовке террористических актов не принимал.

В) Тер-Ваганян признал себя виновным только в пределах данных ему показаний (входил в состав террористического центра и др., согласно его показаниям в протоколе).

На иностранных корреспондентов признание всех подсудимых в своей виновности произвело ошеломляющее впечатление.